-- Что вы хотите этим сказать? -- повторила она. -- Какой вы медленный, Дик! Я ничего так не желаю, как иметь доказательство, которое подтвердило бы мое убеждение, что Дэррелль и человек на бульваре -- одна и та же личность.
Боюсь, что мы с вами все время ошибались, -- сказал Ричард с унынием, -- кажется, все эти эскизы наброшены не Дэрреллем, а каким-нибудь его товарищем. Боюсь, что это не его работа.
-- Не его -- так чья же? чья?
-- Первый разряд рисунков, все эти Кромвели и Розы подписаны размашистым автографом -- "рис. Ланцелот Дэррелль", всем именем, как следует молодому человеку, гордящемуся своей фамилией.
-- Да-да, ну, так что же потом?
-- Очерки лондонской жизни, все эти леди Клэры и самоубийцы, сделанные гораздо лучше первого разряда, подписаны только начальными буквами, которые я в первую минуту принял за одну и ту же подпись.
-- Начальными буквами.
-- Да, двумя начальными буквами. Долго старался я разобрать их и только теперь мне это удалось. Буквы эти Р. Л.
Ричард Торнтон почувствовал, как задрожала рука Элинор, лежавшая на спинке его стула, он услышал, как ее дыхание становилось быстрее и, повернувшись к ней, увидел, что она бледна как смерть.
-- Это должно быть все равно, Ричард, -- сказала она, -- человек, обыгравший моего отца назывался: "Роберт Ла". Остальная часть имени была оторвана в письме отца моего: начальные буквы этой фальшивой подписи Р. Л. Продолжайте, Дик, скорее, скорее! Сжальтесь надо мной! Мы найдем еще что-нибудь более осязаемое.