Элинор Монктон говорила шепотом, но живописец вдруг прикоснулся к ее руке и знаком показал необходимость быть осторожнее. Но на другом конце мастерской никто и не думал наблюдать за тем, что происходило в амбразуре окна. Лора весело болтала, жених подшучивал над нею, забавляясь ее ребяческим легкомыслием.
Ричард Торнтон, ни слова не говоря, обратился к куче рисунков.
Перед ними лежал теперь рисунок акварелью, представлявший длинную улицу, освещенную фонарями, где толпился народ в масках и странных костюмах.
-- Мы переплылы канал, Элинор, -- сказал Ричард, -- перед нами Париж во время карнавала и туг подписано имя всеми буквами: "Роберт Ланц, 2 марта, 1853 года". Тише, Элинор, ради Бога успокойтесь. Этот человек -- преступник. Я теперь в этом так же убежден, как и вы, но мы должны до конца выяснить его преступления.
-- Спрячьте этот рисунок, Ричард, спрячьте его, -- прошептала Элинор. -- Это доказательство, что он носил фальшивое имя, эта улика, что он прожил в Париже то время, которое, по его уверению, он находился в Индии, это доказательство, что он был в Париже за несколько месяцев до смерти моего отца.
Живописец сложил измятый рисунок и всунул его в грудной карман своего широкого сюртука.
-- Дальше, Ричард, дальше: может быть, мы еще что-нибудь найдем, -- шептала Элинор.
Молодой человек повиновался страстной торопливости своей подруги, один за другим осматривал он эскизы карандашом, рисунки акварелью и китайской тушью.
На всем был отпечаток жизни в Париже и его окрестностях. Вот дебардер висит на руке студента; вот гризетка пьет лимонад с ремесленником за заставой; погребальная процессия подъезжает к кладбищу Перлашез Лашеза; балаган на бульваре; группа зуавов; ландшафт в Сен-Жерменском лесу с конными фигурами близ арки; сцена на Ели-сейских Полях.
И вот, наконец, грубо набросанный эскиз группы в маленькой комнате какой-то кофейной; старик сидит при свете лампы за столом и играет в экартэ с человеком, лица которого не видно; старик с аристократическою красивою наружностью, в поношенном платье, судорожно сжал кучку наполеондоров, лежавших перед ним на столе.