Он отошел от двери, как бы давая тем знать, что его ответственность прекратилась с появлением хозяйки, и Элинор вошла в залу.
-- О милая мисс Лавиния! -- воскликнула Элинор, задыхаясь от нетерпения, -- позвольте мне видеться с вашим дядею. Он, наверное, не откажется видеть меня, ведь вы знаете, что он очень любит меня. Пожалуйста, пустите меня к нему.
Мисс Лавиния приложила носовой платок к своим сухим глазам, прежде чем отвечала на пламенное воззвание Элинор.
-- Мой любимый дядюшка, -- начала она медленно, -- покинул этот мир час тому назад. Последнее дыхание он испустил в моих объятиях.
-- И в моих также, -- подхватила мисс Сара, выскочившая в залу вслед за сестрой.
-- Я тоже стоял у его смертного одра, -- заметил буфетчик почтительно, но твердо, -- и перед вашим приходом в его комнату, мисс Лавиния, последние слова моего покойного господина были таковы: "Паркер, ты всегда был добрым и верным слугою и не будешь мною забыт". Точно так, мисс, последние его слова были "и не будешь мною забыт, Паркер".
Пытливо или скорее подозрительно обе сестрицы посмотрели на Паркера, как будто заподозрив, что, пожалуй, и этот старик не подделал ли какую-нибудь духовную, которую намерен подменить законную подлинную.
-- Я что-то не слыхала, Паркер, чтобы мой любимый дядюшка упоминал о тебе, -- сказала мисс Сара принужденно, -- но мы никого не забудем, кого он желал вспомнить -- можешь быть в том уверен.
Молча и неподвижно стояла Элинор, как бы ошеломленная известием о смерти больного старика.
-- Умер! -- шептала она, -- умер, прежде чем я успела сказать ему...