-- Духовную, настоящую-то духовную, -- сказал француз, указывая на стул, -- славную штуку выкинули бы мы, если б оставили ее здесь.
Ланцелот ужаснулся и схватился рукою за голову.
-- Я совсем с ума сойду, -- пробормотал он, -- зачем вы вовлекли меня в это дело, Бурдон? Не вы ли тот демон, который всегда подстрекал меня на зло?
-- На следующей неделе, mon ami, когда вам достанется этот дом со всеми угодьями, вы совсем иначе заговорите. Берите-ка бумагу и пойдемте скорее прочь, если вам не хочется дождаться появления ваших старых девственниц.
Ланцелот схватил бумагу, которую Элинор положила на стул около конторки, и хотел было всунуть ее в карман, но француз вырвал ее у него из рук.
-- Неужели вы хотите сберечь этот документ или выронить его где-нибудь в саду? Надо его сжечь, если это для вас все равно, чтоб избавиться от всех хлопот, которые могут нам наделать все эти господа-законники, королевские прокуроры и адвокаты.
Бурдон, когда смотрел не подсматривает ли кто за ним, спрятал свой фонарь в карман своего пальто, а теперь он вынул ящик со спичками, зажег спичку и, держа документ в левой руке, а в правой спичку, стал поджигать его.
Но бумага медленно загоралась, так что Бурдон успел зажечь новую спичку, прежде чем ему удалось исполнить свое намерение. Наконец бумага мало-помалу загорелась, и при этом свете Элинор ясно могла видеть напряженные лица двух сообщников, бледное как смерть лицо Ланцелота, было похоже на человека, который смотрит на смертоубийство, путешествующий приказчик смотрел на сожжение документа с улыбкою торжества, гак казалось наблюдавшей за ними Элинор.
"V'la! -- воскликнул француз, когда бумага, обратившись в пепел, выпала из его рук и медленно догорала на полу. V'la! -- воскликнул он, топнув ногою по серому рассыпавшемуся пеплу -- и так много хлопот из-за этой золы! По крайней мере наше маленькое предприятие, mon ami, теперь можно сказать, благополучно закончилось".
Ланцелот отвечал глубоким вздохом.