-- Дэррелль! -- воскликнул Монктон, как вы сюда попали?
С угрюмым видом стоял молодой человек в нерешимости.
-- Кажется, я имею такое же право, как и всякий другой прийти сюда. Я услышал, что дед мой умер и пришел сам удостовериться, правда ли это.
-- Вы слышали о смерти нашего любимого дядюшки! -- воскликнула мисс Сара де-Креспиньи, устремляя пронзительный взгляд на своего племянника из-под огромного капора, охранявшего ее, как под навесом, от сырости ночного воздуха-- Как и от кого вы могли слышать об этом печальном событии? Мы с сестрицей именно дали строжайшее приказание, чтобы никому об этом не говорить до завтрашнего дня.
Разумеется, мистеру Дэрреллю не было никакой охоты объявлять, что один из удлэндских слуг был подкуплен им и что этот слуга был тот самый садовник Брукс, который заехал прежде в Гэзльуд, чтобы сообщить ему известие о смерти деда, а потом уже отправился в Уиндзор.
-- Слышал, да и все тут, и потому пришел сам удостовериться, правда ли это.
-- Но вы отходили от дома, когда я увидел вас? -- сказал Монктон несколько подозрительно.
Я не отходил от дома, потому что не был в доме, -- отвечал Ланцелот неохотно, угрюмо, потому что знал, что всякое слово -- совершенно бесчестная ложь.
Он принадлежал к числу тех людей, которые, делая зло, всегда оправдывают себя и обвиняют в том несправедливость людей. За все свои поступки он возлагал ответственность на общество.
-- Не видали ли вы моей жены? -- спросил Монктон все так же подозрительно.