-- Я сделал все возможное, чтобы дать вам урок! Когда молодые и прелестные дамы вмешиваются в подобные дела, неудивительно, что они делают ошибки. Я все время наблюдал за вами. Я видел, как вы переменили бумаги, и вытащил завещание из вашего кармана так легко, как мог бы вытащить вот этот носовой платок.
Кончик носового платка, обшитого кружевами, виднелся между складками Элинориного платья. Француз взял кончик кружева своими пальцами и выдернул носовой платок с такой легкостью и с таким проворством, которые могли бы сделать честь мастеру искусства воровать из карманов. Француз, смеясь, отдал платок Элинор. Она почти не приметила этого поступка -- так глубоко была поглощена мыслью о пропавшем завещании.
-- Стало быть, завещание у вас?
-- У меня.
-- Но зачем вы отняли сто у меня.
-- Зачем? По многим причинам. Во-первых, потому, что всегда хорошо захватить все, чего другие не могут сохранить, во-вторых, потому что всегда хорошо иметь такую карту, о которой противник в игре ничего не знает. Всегда хорошо иметь в рукаве сюртука лишнего короля, когда играешь в экартэ. Это завещание -- мой лишний король.
Француз молчал несколько времени после того, как нанес то, что он, по-видимому, считал поразительным ударом. Он смотрел на Элинор искоса, с хитрым блеском в своих маленьких глазках.
-- Должны мы быть друзьями и союзниками, -- вдруг спросил он.
-- Друзьями! -- закричала Элинор. -- Вы забываете кто я! Вы забываете чья дочь я? Если в последнем письме моего отца было только написано имя Ланцелота Дэррелля, вы тем не менее были сообщником в злодействе, которое было причиною его смерти. Без сомнения, ученик был достоин учителя.
-- Стало быть, вы отвергаете мою дружбу? Вы не желаете знать, какой документ находится в моих руках? Вы обращаетесь со мной свысока? Вы отказываетесь вступить в союз со мной?