-- Крѣпко долженъ быть человѣкъ задѣтъ, чтобы такъ писать,-- проговорилъ джентльменъ.
Шико пожала плечами. Она была хороша даже въ своемъ болѣе чѣмъ небрежномъ туалетѣ. На ней былъ надѣтъ длинный широкій пенюаръ изъ пунцоваго кашемира, подпоясанный шнуркомъ съ кистями, который она завязывала, развязывала и вертѣла въ рукахъ отъ нечего дѣлать. Ея густые волосы были свернуты въ большой узелъ на затылкѣ и, казалось, каждую минуту готовы были выскользнуть изъ-подъ гребня и упасть ей на спину. Рѣдкая, чисто мраморная бѣлизна ея лица еще рѣзче выдавалась отъ пунцоваго платья, густые волосы, цвѣта воронова врыла, оттѣняли блѣдный лобъ и большіе блестящіе глава.
-- Такъ-ли онъ богатъ, какъ увѣряетъ?-- спросила Шико, задумчиво раскачивая тяжелую пунцовую кисть и лѣниво глядя на огонь.
-- Мнѣ доподлинно извѣстно,-- проговорилъ мистеръ Дероль, съ видомъ оракула,-- что Іосифъ Лемуель одинъ изъ самыхъ богатыхъ людей въ Лондонѣ.
-- Для меня это не составляетъ большой разницы,-- задумчиво проговорила Шико.-- Я люблю деньги, но разъ, что ихъ у меня достаточно, чтобы купить, что захочу, мнѣ больше ничего не нужно, и этотъ еврей съ такимъ суровымъ видомъ мнѣ не нравится.
-- Сравните домъ въ Мэйферъ съ этой норой,-- настаивалъ Дероль.
-- А гдѣ Мэйферъ?
Дероль описалъ мѣстность.
-- Лабиринтъ скучныхъ улицъ,-- съ пренебреженіемъ проговорила Шико.-- Чѣмъ одна улица лучше другой? Я бы желала имѣть домъ въ Елисейскихъ поляхъ, домъ въ саду, весь бѣлый, въ цвѣтахъ, съ большими, сверкающими на солнцѣ, окнами и швейцарскимъ коровникомъ.
-- Домъ, похожій на игрушку,-- проговорилъ Дероль.-- Чтожъ, Лемуель можетъ купить вамъ его также легко, какъ я бы купилъ вамъ пригоршню сливъ въ сахарѣ. Скажите только слово.