-- Этого слова я никогда не скажу,-- рѣшительно воскликнула Шико.-- Я честная женщина и, кромѣ того, я слишкомъ горда.
Дероль съ недоумѣніемъ спрашивалъ себя, что собственно, гордость-ли, добродѣтель или чистое упрямство заставляетъ Шико отвергать подобныя блистательныя предложенія. Не легко ему было повѣрить въ добродѣтель мужчины или женщины. Путь его не лежалъ черезъ тѣ дорожки, на которыхъ росли и цвѣли добродѣтели, съ пороками же онъ былъ коротко знакомъ. Со дня извѣстнаго свиданія съ мужемъ Шико, когда онъ обѣщалъ ему отечески наблюдать за этой дамой, мистеръ Дероль совершенно втерся въ довѣріе молодой женщины. Онъ былъ ей полезенъ и пріятенъ. Хотя она и держала своего богатаго поклонника на почтительномъ разстояніи, она любила говорить о немъ. Оранжерейные цвѣты, которые онъ присылалъ ей, украшали ея столъ и казались до странности неумѣстными въ заваленной всякою всячиной комнатѣ, въ которой вчерашняя пыль обыкновенно оставалась невыметенною до завтрашняго дня.
Однако, Шико не знала того -- что мистеръ Дероль познакомился съ ея обожателемъ, и что Лемуель ему платитъ за его заступничество.
-- Вы, повидимому, въ лучшемъ положеніи, чѣмъ прежде, другъ мой,-- сказала она ему однажды.-- Если я не ошибаюсь, это новый сюртукъ.
-- Да,-- не краснѣя отвѣтилъ свѣтскій человѣкъ.-- Я немного игралъ на биржѣ, и мнѣ посчастливилось болѣе обыкновеннаго. Дероль помѣшивалъ уголья въ каминѣ и налилъ себѣ третій стаканъ коньяку.
-- Точно ликеръ,-- проговорилъ онъ, причмокивая губами.-- Грѣшно было бы разводить водой этакую прелесть. Кстати, когда вы ожидаете вашего мужа?
-- Я никогда не ожидаю его,-- отвѣчала Шико.-- Онъ уѣзжаетъ и возвращается когда ему угодно. Онъ точно вѣчный жидъ.
-- Онъ, я полагаю, поѣхалъ въ Парижъ по дѣламъ?
-- По дѣламъ, или для удовольствія. Я не знаю и не желаю знать, для чего. Онъ заработываетъ себѣ средства и жизни. Его смѣшныя картинки нравятся въ Лондонѣ и въ Парижѣ. Посмотрите!
Она бросила ему смятую кипу юмористическихъ листковъ, англійскихъ и французскихъ. Имя ея мужа красовалось на всѣхъ, подписанное подъ самыми бойкими каррикатурами, подъ сценами изъ театральной жизни и изъ жизни богемы; всѣ эти наброски дышали жизнью и юморомъ.