-- Судя по этому, можно было бы предполагать, что онъ веселый собесѣдникъ,--сказала Шико,-- а между тѣмъ, онъ мрачнѣе всякихъ похоронъ.
-- Онъ всю свою веселость тратитъ на свои произведенія,-- промолвилъ Дероль.
За послѣднее время Джэкъ Шико превратился въ неутомимаго странника и проводилъ лишь весьма незначительную часть своего времени въ квартирѣ въ улицѣ Сиберъ. Между нимъ и его женою не было ничего общаго и не бывало со времени выздоровленія Шико. Они, по большей части, были вѣжливы другъ съ другомъ, но бывали минуты, когда языкъ жены развязывался, и дурной ея характеръ обнаруживался также ясно, какъ ясно выдается на темномъ лѣтнемъ небѣ перерѣзывающая его тонкая, огненная нить извилистой молніи. Мужъ всегда былъ вѣжливъ.
-- Ты меня слишкомъ ненавидишь, чтобы разсердиться на меня,-- сказала она ему однажды въ присутствіи квартирной хозяйки: -- ты боишься дать себѣ волю. Еслибы ты, хоть на одну минуту, пересталъ себя сдерживать, ты бы могъ убить меня. Искушеніе было бы для тебя слишкомъ сильно.
Джэкъ Шико ни слова на это не сказалъ, онъ стоялъ, скрестивъ руки на груди, и улыбался ей горькой улыбкой.
Однажды она заставила-таки его заговорить.
-- Ты влюбленъ въ другую женщину,-- кричала она,-- Я это знаю.
-- Я видѣлъ женщину, не похожую на тебя,-- со вздохомъ отвѣтилъ онъ.
-- И ты влюбленъ въ нее.
-- За то, что она на тебя не похожа! Это, конечно, имѣетъ свою прелесть.