-- Ступай къ ней, ступай къ твоей...
Фраза заканчивалась грязнымъ эпитетомъ -- однимъ изъ ядовитѣйшихъ цвѣтковъ парижскаго argot.
-- Путь слишкомъ далекій,-- сказалъ онъ.-- Не легко изъ ада попасть въ рай.
Джэкъ Шико однажды посѣтилъ театръ принца Фредерика послѣ возвращенія жены своей на сцену. Онъ былъ на первомъ представленіи фееріи, принесшей мистеру Смолендо столько денегъ. Онъ сидѣлъ и смотрѣлъ съ серьёзнымъ, не измѣнявшимъ своего выраженія лицомъ, тогда какъ окружавшіе его зрители восторженно смѣялись; а когда Шико пожелала узнать его мнѣніе о представленіи, онъ откровенно выразилъ свое полное отвращеніе.
-- Неправда ли, мои костюмы великолѣпны?-- спросила она.
-- Да. Но и бы предпочелъ поменьше великолѣпія и побольше приличія.
Остальнымъ зрителямъ было легче угодить. Они не замѣчали такого неприличія въ костюмахъ. Они, несомнѣнно, видѣли то, за содержаніе чего заплатили деньги, и были довольны.
Никогда не была женщина свободнѣе, чѣмъ была Шико послѣ своего чудодѣйственнаго выздоровленія. Она ѣздила, куда хотѣла, пила сколько заблагоразсудится, тратила каждый грошъ своего значительнаго жалованья на свои удовольствія и никому ни въ чемъ не давала отчета. Мужъ ея былъ мужемъ только по имени. Она чаще видѣла Дероля, чѣмъ Джэка Шико.
Былъ одинъ только человѣкъ, дерзавшій упрекать ее, пытавшійся разсуждать съ нею; это былъ человѣкъ, спасшій ей жизнь и не жалѣвшій для этого ни времени, ни заботъ. Джорджъ Джерардъ нерѣдко заходилъ къ ней и говорилъ съ ней очень откровенно.
-- Вы опять пили,-- говаривалъ онъ, пожимая ей руку.