-- Я ничего не пила со вчерашняго вечера, а за ужиномъ стаканъ шампанскаго выпила.
-- Т.-е, бутылку; а сегодня утромъ полбутылки водки, чтобы уничтожить дѣйствіе шампанскаго.
Она уже болѣе не пыталась опровергать его обвиненія.
-- Отчего же мнѣ и не пить?-- съ вызывающимъ видомъ воскликнула она.-- Кому забота, что станетъ со мной?
-- Мнѣ,-- я спасъ вамъ жизнь, вы у меня за это въ долгу. Но я не могу спасти васъ, если вы твердо рѣшились опиться до смерти. Водка для женщины съ вашимъ темпераментомъ вѣрнѣйшій ядъ.
При этихъ словахъ Шико обливалась слезами. То было жалобное зрѣлище, поражавшее молодого медика въ самое сердце. Онъ бы такъ любилъ ее, такъ старался бы спасти ее, еслибъ это только было возможно. Онъ не зналъ, какъ она безсердечна, и приписывалъ всѣ ея заблужденія равнодушію мужа.
-- Будь она моей женою, она бы могла быть совершенно другой женщиной,-- говорилъ онъ себѣ, не вѣря въ природную развращенность такого, безусловно прекраснаго созданія, какимъ была Шико.
Онъ забывалъ, какъ прекрасны иныя ядовитыя растенія, какъ прелестны пунцовыя ягоды белладонны, на темномъ фонѣ осеннихъ изгородей.
Кромѣ Джерарда, никто этого вопроса не касался; пока Шико являлась на сцену трезвой, и мистеръ Смолендо молчалъ.
-- Боюсь, что она бѣдняжка допьется до водяной,-- говорилъ онъ однажды пріятелю, въ клубѣ.-- Но надѣюсь, что при мнѣ она выдержитъ. Отъ женщины этого типа трудно ожидать, чтобы ея хватило болѣе, чѣмъ на три сезона, и Шико еще должна продержаться съ годъ или около того.