На бѣлой бархатной подушкѣ красовалось брильянтовое ожерелье, имѣвшее форму ошейника, ожерелье, въ которомъ каждый камень былъ величиной съ крупную горошину; такое ожерелье, какого Дерроль никогда не видывалъ, даже въ окнахъ ювелировъ, передъ которыми иногда, отъ нечего дѣлать, останавливался, чтобы полюбоваться подобными рѣдкостями.
-- Не шутитъ!-- повторилъ онъ.-- Я вамъ съ самаго начала говорилъ, что Іосифъ Лемуэль -- магнатъ.
-- Вы, я надѣюсь, не воображаете, что я эту вещь оставлю у себя?-- сказала Шико.
-- Не думаю, чтобы вы отослали ее, если только она подарена вамъ безъ всякихъ условій. Ни одна женщина этого бы не сдѣлала.
-- Вещь эта подарена мнѣ условно. Она будетъ мнѣ принадлежать, если я соглашусь убѣжать отъ мужа и жить въ Парижѣ въ качествѣ любовницы мистера Лемуэля. Я буду имѣть виллу въ Пасси и полторы тысячи фунтовъ въ годъ.
-- Великолѣпно!-- воскликнулъ Дерроль.
-- И я должна буду предоставить Джэку право жить по-своему. Какъ вы думаете, радъ онъ будетъ?
Во взглядѣ, сопровождавшемъ этотъ вопросъ, было выраженіе, напоминавшее выраженіе глазъ тигрицы.
-- Я думаю, что для васъ было бы совершенно безразлично -- обрадовался бы онъ или огорчился. Онъ, я полагаю, поднялъ бы шумъ, но вы бы уже въ это время находились въ полнѣйшей безопасности по ту сторону Канала.
-- Онъ бы выхлопоталъ разводъ,-- сказала Шико.-- Ваши англійскіе законы такъ же легко расторгаютъ бракъ, какъ и заключаютъ его. А потомъ онъ бы женился на той женщинѣ?