-- Я въ десять разъ красивѣе,-- говорила она себѣ,-- а, между тѣмъ, у меня никогда не будетъ собственнаго экипажа.
Часто задумывалась она надъ различіемъ ея судьбы съ судьбой женщины, распродажа имущества которой въ теченіе девяти дней занимала Парижъ. Она нерѣдко вспоминала ея домъ, ея лошадей, ея экипажи, ея собакъ, ея драгоцѣнности. И теперь, сидя на полу съ зеркаломъ въ рукѣ, любуясь брильянтами и своей красотой, она думала объ этой женщинѣ. Она припоминала всѣ разсказы, какіе слышала объ этомъ угасшемъ свѣтилѣ,-- о ея дерзости, ея мотовствѣ, о позорномъ рабствѣ, въ какомъ она держала своихъ обожателей, о томъ, какъ торжественно она двигалась по жизненному пути, съ презрѣніемъ относясь ко всѣмъ и принимая дань всеобщаго поклоненія. Не добродѣтель ее презирала, а она презирала добродѣтель. Честныя женщины служили мишенью ея остроумію. Парижскимъ жителямъ были извѣстны всѣ подробности ея безстыдной, позорной жизни. Весьма немногимъ была извѣстна исторія ея смертнаго одра. Но священникъ, напутствовавшій ее, и сестра милосердія, бывшая при ней въ послѣдніе часы ея жизни, могли бы разсказать исторію, отъ которой поднялись бы дыбомъ волосы даже легкомысленныхъ людей.
-- Короткая, но веселая это была жизнь,-- размышляла Шико.-- Какъ хорошо я ее помню въ ту зиму, когда озеро въ Булонскомъ лѣсу замерзло, и по немъ катались на конькахъ, при свѣтѣ факеловъ! Она каталась въ костюмѣ изъ темнокраснаго бархата съ соболями. Толпа катающихся тѣснилась къ одной сторонѣ, чтобы дать ей мѣсто, точно она была -- императрица.
Затѣмъ мысли ея приняли другое направленіе.
"Еслибъ я его оставила, онъ бы развелся со мною и женился на той женщинѣ,-- говорила она себѣ.-- Кто она такая, желала бы я знать? Гдѣ онъ видалъ ее? Во всякомъ случаѣ, не въ театрѣ, тамъ его никто не занимаетъ; я слишкомъ внимательно за нимъ наблюдала, чтобы обмануться на этотъ счетъ".-- Она налила себѣ полъ-стакана водки, прибавила въ нее нѣсколько капель воды, съ цѣлью увѣрить себя, что пьетъ водку, на половину разбавленную водой, выпила эту смѣсь, отбросила свое зеркальце и бросилась полу-одѣтой на постель.
Джэкъ Шико, принявшій за обычай возвращаться домой далеко за полночь, спалъ на диванѣ въ третьей маленькой комнатѣ, гдѣ и работалъ. Нечего было опасаться, что онъ увидитъ брильянты. Они съ женою были такъ далеки другъ отъ друга, какъ только могутъ быть люди, живущіе въ одномъ и томъ же домѣ.
Шико созерцала брильянты и предавалась, приблизительно, однѣмъ и тѣмъ же размышленіямъ, въ теченіе нѣсколькихъ ночей; наконецъ, насталъ послѣдній вечеръ той недѣли, которую мистеръ Лемуэль предоставилъ ей на размышленіе. На завтра она должна была дать ему отвѣтъ.
Онъ ждалъ ее у дверей, ведшихъ на сцену; когда она вышла изъ своей уборной,-- Дерроль, ея обычный тѣлохранитель, не явился.
-- Заира, я думалъ объ васъ каждую минуту со времени нашего послѣдняго разговора,-- началъ Іосифъ Лемуэль.-- Доступъ къ вамъ также труденъ, какъ доступъ къ принцессѣ королевской крови.
-- Чѣмъ я хуже принцессы?-- дерзко спросила она.-- Я честная женщина.