Джорджъ Джерардъ зашелъ въ домъ въ улицѣ Сибберъ между девятью и десятью часами утра. Слухъ объ убійствѣ дошелъ до него на пути отъ улицы Blackfriars, гдѣ онъ жилъ въ настоящее время въ качествѣ помощника у одного доктора, имѣвшаго огромную практику, до госпиталя, въ которомъ онъ и по сіе время слушалъ клиническія лекціи. Ему разсказали о событіи съ значительными преувеличеніями; онъ явился въ полномъ убѣжденіи, что здѣсь произошло убійство и самоубійство, и что мужъ лежитъ бездыханный возлѣ жены, которую принесъ въ жертву своей ревнивой злобѣ.
Не безъ затрудненій получилъ онъ дозволеніе войти въ комнату, гдѣ лежала покойница. Полиція поручила сидѣлкѣ изъ рабочаго дома охранять эту комнату, и Джерарду пришлось подкрѣпить свои аргументы полъ-кроной, которая ему самому была далеко не лишней; наконецъ, совѣсть этой дамы успокоилась, и она вручила ему ключъ отъ комнаты.
Онъ вошелъ вмѣстѣ съ сидѣлкой и пробылъ около четверти часа, занятый самымъ тщательнымъ изслѣдованіемъ раны. Это была замѣчательная рана. Шико не была зарѣзана, она была заколота. Ей, очевидно, былъ нанесенъ сильнѣйшій ударъ какимъ-то острымъ, узкимъ орудіемъ, его всадили ей въ горло, и оно проникло, нѣсколько отклонившись въ сторону, до самыхъ легкихъ.
Что же это было за орудіе? Кинжалъ? но если такъ, то какого рода кинжалъ? Джорджъ Джерардъ никогда не видывалъ кинжала съ такимъ тонкимъ леввеемъ, чтобы имъ можно было нанести столь узкую рану какъ та, сквозь которую медленно просачивалась кровь. Алая струи, оставившая слѣдъ на одѣялѣ и на полу, навѣрное хлынула изо рта покойницы; это было не что иное какъ легочное кровотеченіе.
Прежде чѣмъ ей нанесена была роковая рана, происходила борьба. На полной, бѣлой кисти ей руки виднѣлся синякъ, свидѣтельствовавшій, что рука разъяреннаго человѣка сжала, какъ въ тискахъ, эту прелестную ручку; на правомъ плечѣ, съ котораго спустилась широкая рубашка, видны были слѣды сильныхъ пальцевъ. Сидѣлка указала Джерарду на эти синяки.
-- Краснорѣчивы, не правда ли?-- сказала она.
-- Еслибы только намъ понять ихъ повѣрнѣе, отвѣтилъ со вздохомъ Джерардъ.
-- Точно будто она, бѣдняжка, боролась, защищая свою жизнь,-- проговорила сидѣлка.
Джерардъ не сдѣлалъ болѣе никакого замѣчанія; онъ стоялъ у кровати, глядя на все окружающее задумчивымъ, пытливымъ взоромъ, какъ-бы желая умолить самыя стѣны разсказать ему тайну того преступленія, свидѣтелями котораго онѣ были нѣсколько часовъ тому назадъ.
-- Полиція здѣсь была и ничего не открыла?-- вопросительно проговорилъ онъ.