-- Если она что и открыла, такъ бережетъ это про себя,-- отвѣтила сидѣлка,-- не думаю, чтобы открытія-то были важныя.

-- Входили сюда полицейскіе?-- спросилъ Джерардъ, указывая на отворенную дверь маленькой внутренней комнаты, настоящей норки, въ которой Джэкъ Шико занимался Живописью въ тѣ дни, когда питалъ надежду заработывать себѣ средства къ жизни при помощи этого искусства. Здѣсь онъ, за послѣднее время, рисовалъ на деревѣ, здѣсь же и спалъ на жалкой, узенькой кушеткѣ.

-- Да, входили,-- возразила сидѣлка,-- но я увѣрена, что они тамъ ничего особеннаго не нашли.

Джерардъ вошелъ въ пыльную норку. Тамъ стоялъ старый мольбертъ съ недоконченной картиной, которая полузавѣшена была рваной ситцевой занавѣской. Джерардъ откинулъ занавѣску и взглянулъ на картину. Работа была грубоватая, но въ цѣломъ картина дышала нѣкоторой, хотя и мелодраматической, силой. Сюжетъ былъ заимствованъ изъ поэмы Альфреда де-Мюссе. Венеціанскій nobile, притаившись, среди ночи, въ тѣни, падавшей отъ двери дома, съ кинжаломъ въ рукѣ, ожидалъ своего врага, чтобы убить его. Кромѣ этой картины въ комнатѣ былъ столъ, весь закапанный чернилами, покрытый бумагами, перьями, карандашами, на немъ стояла оловянная чернильница, съ продавленнымъ бокомъ, и пустой ящикъ изъ-подъ сигаръ, лежала пачка нумеровъ того изданія, сотрудникомъ котораго былъ Шико и нѣсколько разрозненныхъ экземпляровъ другихъ юмористическихъ изданій. На старинномъ подоконникѣ -- этимъ домамъ въ улицѣ Сибберъ лѣтъ двѣсти -- стоялъ большой деревянный ящикъ съ красками, пустыми трубочками, кистями, двумя палитрами, старымъ ножомъ, какимъ счищаютъ съ палитры засохшія краски, тряпками, губками. На самомъ днѣ ящика, запрятанный подъ тряпками и прочимъ хламомъ, лежалъ длинный кинжалъ, съ тонкимъ лезвеемъ, итальянской работы, съ серебряной рукояткой великолѣпнѣйшей рѣзьбы, почернѣвшей отъ времени, такой именно кинжалъ, какой художникъ могъ выбрать для своего арсенала. Джерардъ взглянулъ на картину и тотчасъ убѣдился, что этотъ самый кинжалъ изображенъ на ней.

Джорджъ Джерардъ взялъ кинжалъ въ руки и съ любопытствомъ осмотрѣлъ его: длинное, тонкое, гибкое, острое лезвее; да, въ сильной рукѣ кинжалъ этотъ могъ стать смертоноснымъ оружіемъ, имъ можно было нанести такую именно рану, какъ та, отъ которой умерла Шика. Онъ еще разъ осмотрѣлъ лезвее и рукоятку, при помощи своего карманнаго микроскопа; онѣ оказалась окрашенными въ темноватый цвѣтъ; можетъ быть это и были свѣжіе слѣды крови; но кинжалъ былъ тщательно вычищенъ, и ни на лезвеѣ ни на рукояткѣ его кровавыхъ пятенъ видно не было.

-- Странно, что сыщики этого не замѣтили,-- сказалъ онъ себѣ, вкладывая кинжалъ обратно въ ящикъ. Мистрисъ Эвитъ разсказала ему о непонятномъ исчезновенія Джэка Шико, о томъ какъ онъ ушелъ за полиціей и не возвратился. могло это значить, какъ не то, что онъ виновенъ? А теперь, въ его ящикѣ съ красками, нашлось такое именно оружіе, какимъ была заколота его жена.

-- Мнѣ извѣстно, что она ему надоѣла, я знаю, что онъ желалъ, чтобы она умерла,-- раздумывалъ Джерардъ.-- Я прочелъ эту тайну на лицѣ его шесть мѣсяцевъ тлму назадъ.

Онъ вошелъ изъ комнаты, а затѣмъ изъ дому, и въ теченіе цѣлаго часа прогуливался по окрестнымъ улицамъ, въ ожиданіи начала слѣдствія.

-- Но высказать ли мнѣ мое мнѣніе уголовному судьѣ?-- спрашивалъ онъ себя.-- Съ какою цѣлью? Въ концѣ-концовъ это не болѣе какъ теорія. А рѣдкій уголовный судья станетъ дослушивать подобныя гадательныя соображенія. Лучше напишу въ одну изъ газетъ. И какая отъ того польза, еслибъ я и доказалъ, что преступленіе совершено мужемъ? Куда бы этотъ несчастный ни пошелъ, онъ носитъ въ самомъ себѣ совѣсть, которая послужитъ ему тягчайшимъ наказаніемъ, чѣмъ келья осужденнаго. Еслибъ его даже повѣсили, это не возвратило бы ее къ жизни. Бѣдное, глупенькое, погибшее существо, единственная женщина, которую я когда-либо любилъ.

Слѣдствіе производилось въ тавернѣ на углу улицы Сибберъ. Свидѣтелями были докторъ, полицейскій сержантъ, сыщикъ, помогавшій ему при осмотрѣ мѣстности, Дерроль, мистриссъ Эвитъ и мистриссъ Рауберъ. Джэка Шико, самаго важнаго свидѣтеля, никто не видалъ съ той минуты, какъ онъ вышелъ изъ дому, подъ предлогомъ позвать полицію.