Дверь затворилась за Лорой, и двое мужчинъ, жившихъ годъ тому назадъ въ одномъ домѣ въ улицѣ Сибберъ, остались лицомъ въ лицу.
-- Итакъ, вы Джонъ Тревертонъ?-- проговорилъ Дерроль, утирая губы дрожащей рукой и глядя жадными глазами на опорожненную до половины бутылку съ водкой, блуждая взоромъ по всѣмъ окружающимъ предметамъ, лишь бы не смотрѣть прямо въ глаза своему собесѣднику.
-- А вы имѣете претензію на родство съ моей женой?
-- На болѣе близкое, можетъ быть, чѣмъ бы вамъ хотѣлось; на такое близкое, что я имѣю, нѣкоторымъ образомъ, право знать какъ вы, Джэкъ Шико, могли сдѣлаться ея мужемъ, какъ могли вы жениться на ней годъ тому назадъ, въ каковое время прекрасная и талантливая m-me Шико, которую я имѣлъ честь знать, была еще жива? Или эта прелестная женщина не была вашей женой, или бракъ вашъ съ Лорой Малькольмъ недѣйствителенъ.
-- Лора -- моя жена, и бракъ ея настолько дѣйствителенъ, насколько можетъ сдѣлать его законъ,-- отвѣчалъ Джонъ Тревертонъ:-- это все, что вамъ нужно знать. А теперь будьте такъ добры, объясните степень вашего родства съ мистриссъ Тревертонъ. Вы говорите, что ваше настоящее имя Малькольмъ. Въ какомъ родствѣ были вы съ отцомъ Лоры?
-- Лора просила меня довѣрить вамъ мою тайну,-- пробормоталъ Дерроль, снова бросаясь въ кресло у камина и говоря, какъ человѣкъ, взвѣшивающій выгоды, какія представляетъ для него извѣстная политическая программа.-- Почему мнѣ и не быть откровеннымъ съ вами, Джекъ -- Тревертонъ? Старое-то имя само на языкъ просится! Будь вы тѣмъ чопорнымъ образцомъ добропорядочности, какого я думалъ встрѣтить въ лицѣ наслѣдника моего стараго друга Джаспера Тревертона, я, можетъ быть, и затруднился бы открыть вамъ тайну, едва ли служащую къ чести моей, съ точки зрѣнія человѣка, усердно посѣщающаго церковь и исправно платящаго налоги. Но вамъ, Джеку,-- артисту и богемѣ, человѣку участвовавшему во всѣхъ представленіяхъ на ярмаркѣ свѣта -- вамъ я, не краснѣя, могу довѣрить мою тайну. Будьте добрымъ малымъ, налейте-ка мнѣ еще стаканчикъ; рука моя дрожитъ, точно у меня параличъ. Вамъ извѣстна исторія пріемной дочери Джаспера Тревертона?
-- Я, конечно, слыхалъ о ней.
-- Вы слышали, что Тревертонъ, поссорившійся со своимъ другомъ Стефеномъ Малькольмомъ изъ-за глупой любовной исторіи, былъ много лѣтъ спустя призванъ къ одру болѣзни этого друга, засталъ его при смерти, какъ всѣ полагали, сейчасъ же усыновилъ единственнаго ребенка Малькольма и увезъ съ собою его дочь, оставивъ банковый билетъ въ пятьдесятъ фунтовъ на услажденіе послѣднихъ минутъ своего стараго друга и на уплату гробовщику?
-- Все это я слышалъ.
-- Но вы не слыхали того, что затѣмъ слѣдуетъ. Когда докторъ отказывается отъ своего паціента, почитая его все равно что мертвымъ, тотъ иной разъ находится на при къ выздоровленію. Стефену Малькольму удалось обмануть доктора. Можетъ быть, благодаря удобствамъ доставленнымъ ему на деньги друга, можетъ быть, благодаря сознанію, что будущность его единственнаго ребенка обезпечена,-- какъ бы тамъ ни было, но съ плечъ больного словно была снята тяжелая ноша; съ той минуты, какъ Джасперъ Тревертонъ его оставилъ, онъ сталъ поправляться, ожилъ и снова вышелъ на житейскую дорогу одинокимъ странникомъ, счастливый сознаніемъ, что судьба его дочери уже болѣе не связана съ его собственной судьбой, что какія бы бѣдствія ни постегали его самого, но ей предстоитъ счастливая жизнь.