-- Разскажи мнѣ, милая, какъ все это случилось. Сообщи мнѣ всѣ обстоятельства, если тебѣ это не тяжело.

-- Нѣтъ, дорогой мой. Мнѣ было тяжело за тебя знать, что отецъ мой палъ такъ низко, но теперь, когда ты знаешь худшее, у меня легче на душѣ. Для меня уже составляетъ облегченіе возможность говорить о немъ свободно. Вспомни, Джэкъ, что онъ торжественно обязалъ меня молчать. Я не хотѣла нарушить своего обѣщанія, даже для тебя.

-- Я все понимаю, дорогая.

-- Въ первый разъ, когда я увидѣла отца моего,-- запинаясь, начала Лора, словно ей тяжело было называть его этимъ священнымъ именемъ,-- было лѣто, прелестный августовскій вечеръ, и я послѣ обѣда вышла въ фруктовый садъ. Ты знаешь калитку, выходящую изъ этого сада въ поле. Я увидала мужчину, стоявшаго по ту сторону забора и курившаго, опершись руками о калитку. Замѣтивъ незнакомца, я отвернулась, желая уйти отъ него, но прежде чѣмъ я сдѣлала три шага, онъ остановилъ меня. Миссъ Малькольмъ, ради Бога, позвольте мнѣ говорить съ вами,-- сказалъ онъ. Я старый другъ, котораго вы должны помнить. Я подошла къ нему и взглянула ему прямо въ лицо; въ его обращеніи замѣтна была такая горячность, что мнѣ и въ голову не пришло, чтобы онъ могъ быть обманщикомъ.-- Право, я васъ не помню,-- сказала я,-- когда же видѣла я васъ? Тогда онъ назвалъ меня по имени.-- Лора,-- сказалъ онъ,-- вамъ было шесть лѣтъ, когда мистеръ Тревертонъ привезъ васъ сюда. Неужели вы совершенно позабыли жизнь, которую вели до того?

Она остановилась; мужъ усадилъ ее на низенькій стулъ у камина, самъ сѣлъ подлѣ нея, такъ, чтобы голова ея могла покоиться на его плечѣ.

-- Продолжай, голубка,-- тихо сказалъ онъ,-- но только если эти воспоминанія не волнуютъ тебя.

-- Нѣтъ, милый. Для меня облегченіе -- довѣриться тебѣ. Я сказала ему, что помню свою жизнь до пріѣзда въ замокъ. Нѣкоторыя событія я помнила ясно, другія смутно, точно видѣла ихъ во снѣ. Я помнила, что была во Франціи, на берегу моря, въ такомъ мѣстѣ, гдѣ жены рыбаковъ носили яркія юбки и высокіе чепцы, гдѣ я играла съ дѣтьми однихъ со мною лѣтъ и гдѣ солнце, казалось, всегда свѣтило. Потомъ жизнь измѣнилась; пошли скучные сѣрые дни гдѣ-то у рѣки, въ такомъ мѣстѣ, гдѣ были узенькія дорожки и поля, и между тѣмъ по близости былъ городъ съ высокими дымовыми трубами и шумными улицами. Я помнила, что здѣсь мать моя была больна, лежала нѣсколько недѣль въ темной комнатѣ; потомъ отецъ повезъ меня въ Лондонъ въ омнибусѣ и оставилъ въ большомъ, холодномъ съ виду домѣ, на одномъ изъ большихъ сквэровъ; всѣ комнаты въ этомъ домѣ были огромныя, высокія и смотрѣли какъ-то страшно послѣ нашей маленькой пріемной; я цѣлый день сидѣла въ гостиной въ обществѣ старушки въ черномъ атласномъ платьѣ, позволявшей мнѣ забавляться, какъ и чѣмъ мнѣ угодно. Отецъ сказалъ мнѣ, что старушка его тётка, и что я должна называть ее тётей; но я слишкомъ ее боялась, чтобы давать ей какія бы та ни было названія. Я думаю, что прожила тамъ съ недѣлю, показавшуюся мнѣ вѣками, такъ какъ я чувствовала себя очень несчастной и всякій вечеръ засыпала въ слезахъ послѣ того, какъ горничная, бывало, уложитъ меня въ постель въ большой, мрачной комнатѣ въ верхнемъ этажѣ дома; потомъ отецъ пріѣхалъ и снова повезъ меня домой въ красномъ омнибусѣ. Я видѣла, что онъ очень несчастливъ, а пока мы шли по дорогѣ, ведшей къ нашему дому, онъ сказалъ мнѣ, что моя милая мама ушла отъ насъ, и что я никогда болѣе не увижу ее въ этомъ мірѣ. Я страстно любила ее, Джэкъ, и потеря эта почти разбила мое сердце. Я говорю тебѣ гораздо больше, чѣмъ сказала незнакомцу. Ему я сказала столько, сколько было нужно, чтобы доказать, что я помню свою старую жизнь.

-- Что же онъ отвѣчалъ?

-- Онъ вынулъ изъ кармана сафьянный футляръ и подалъ его мнѣ, попросивъ меня взглянуть на портретъ, заключающійся въ немъ. О, какъ хорошо я помнила это милое лицо. Воспоминаніе о немъ блеснуло въ умѣ моемъ точно сонъ, который позабудешь и тщетно стараешься припомнить, до тѣхъ поръ, пока онъ вдругъ, въ одно мгновеніе, не вспомнится. Да, то была лицо моей матери. Точно такою помнила я ее, когда она сидѣла съ работой на прибрежныхъ скалахъ, а я играла на пескѣ съ другими дѣтьми въ этомъ счастливомъ мѣстечкѣ во Франціи. Я помнила, что она сидѣла у моей постельки каждый вечеръ, пока я не засну. Я спросила незнакомца, какимъ образомъ достался ему этотъ портретъ.-- Я готова была бы отдать за него всѣ деньги, какія имѣю, сказала я.-- Ничего подобнаго вамъ дѣлать не надо,-- отвѣчалъ онъ,-- я вамъ его дарю, но я бы этого не сдѣлалъ, еслибъ вы не вспомнили лица вашей матери. А теперь, Лора, взгляните на меня и скажите: видали ли вы меня когда-нибудь прежде?

-- Ты взглянула и припомнить его не могла,-- проговорилъ Джонъ Тревертонъ.