-- Я уже думала объ этомъ, но едва-ли мнѣ придется по душѣ однообразная рутина школы или пансіона; я приготовилась къ мысли, что жизнь моя будетъ скучновата, но мѣста здѣшнія я очень люблю; кромѣ того, я здѣсь не лишена друзей.
-- Я полагаю. У васъ, конечно, множество друзей въ Газльгёрстѣ.
-- Нѣтъ, немного. Я не обладаю способностью составлять себѣ дружескія связи. На свѣтѣ всего два или три человѣка, въ чьей привязанности я увѣрена, они одни понимаютъ меня.
-- Надѣюсь, что сердце ваше не вполнѣ недоступно новымъ притязаніямъ. Есть вопросъ, котораго я, покамѣстъ, касаться не смѣю; было бы жестоко приступать къ вамъ съ нимъ въ такое время, когда я знаю, что душа ваша полна тоскою по умершемъ; но когда настанетъ благопріятная минута, позвольте мнѣ уповать, что дѣло мое не вполнѣ безнадежно.-- Онъ говорилъ очень неувѣренно, что казалось страннымъ въ такомъ опытномъ, свѣтскомъ человѣкѣ. Лора Малькольмъ смотрѣла на него все тѣмъ же твердымъ взглядомъ, какимъ встрѣтила его взглядъ, когда онъ говорилъ о ночной встрѣчѣ наканунѣ.
-- Когда настанетъ благопріятная минута, вы найдете меня готовой повиноваться желаніямъ моего благодѣтеля,-- спокойно отвѣтила она.-- Я не считаю, чтобы соблюденіе условій, выраженныхъ въ его духовномъ завѣщаніи, могло доставить счастіе кому-нибудь изъ насъ; но я любила его слишкомъ нѣжно, чту его память слишкомъ искренно, чтобы воспротивиться осуществленію его плановъ.
-- Почему бы этому завѣщанію не упрочить нашего счастія, Лора?-- спросилъ Джонъ Тревертонъ, съ внезапной нѣжностью.-- Неужели нѣтъ надежды, чтобы я когда-либо заслужилъ вашу любовь?
Она печально покачала головой.
-- Любовь очень рѣдко развивается въ нашихъ съ вами условіяхъ, мистеръ Тревертонъ.
-- Мы можемъ составить счастливое исключеніе изъ общаго правила. Но я сказалъ, что не хочу говорить объ этомъ сегодня. Я желаю только, чтобы вы повѣрили, что я не весь ушелъ въ разсчеты, что мнѣ легче будетъ лишиться этого состоянія, чѣмъ заставить васъ вступить въ ненавистный для васъ бракъ.
Миссъ Малькольмъ ничего не отвѣчала на эту рѣчь; и, поговоривъ еще нѣсколько минутъ о постороннихъ предметахъ, Джонъ Тревертонъ простился съ нею.