-- Эдуардъ объ этомъ не писалъ намъ. Какъ-нибудь ужасно, вѣроятно Смитъ, или Джонсъ, или Джонсонъ, имя, могущее разсѣять всѣ пріятныя иллюзіи.
-- Вотъ подъѣзжаетъ мистеръ Сампсонъ.
-- Да, на той-же самой лошади, которую впрягаетъ въ свой догкартъ. Повѣрила-ли бы за когда-нибудь, Лора, чтобы лошадь могла мириться съ своимъ существованіемъ, имѣя такъ много костей и такъ мало мяса?
Вотъ все, что Лора услыхала объ ожидаемомъ въ викаріатѣ гостѣ, но бѣдная Селія въ теченіе слѣдующихъ двухъ дней былъ въ волненіи, неразлучномъ съ ожиданіемъ, исполненымъ недоумѣнія. Она особенно заботилась объ украшеніи комнаты брата, но вздыхала, когда думала о томъ, сколько времени изъ короткаго посѣщенія незнакомца будетъ проведено за запертыми дверями этого мужского убѣжища.
-- Желала-бы я знать, любитъ-ли онъ чай,-- размышляла она, въ послѣдній разъ эффектно разставляя разнообразныя бездѣлки, украшавшія кабинетъ поэта:-- и будетъ ли мнѣ дозволено въ сумерки приходить къ нимъ. Очень можетъ быть, что это одинъ изъ тѣхъ мужчинъ, мужчинъ до отвращеніи, которые терпѣть не могутъ разговаривать съ дѣвушками и строятъ мрачныя физіономіи, какъ только вынуждены выносить женское общество. Докторъ, пожалуй науку любитъ и сухія кости. Эдуардъ называетъ его красивымъ, но я думаю, что его было сказано лишь съ цѣлью расположитъ насъ въ его пользу и обезпечить ему вѣжливый пріемъ.
Такъ размышляла барышня въ тотъ январьскій вечеръ, когда братъ ея и другъ ея брата ожидались въ викаріатѣ. Омнибусъ изъ гостинницы Георга долженъ былъ доставить ихъ со станціи, а омнибусъ этотъ приходилъ обыкновенно въ четверть восьмого. Теперь на церковныхъ часахъ било семь, торжественный звукъ этихъ часовъ отсчитывалъ часы жизни Селіи, съ тѣхъ поръ, какъ она себя помнила.
-- Семь,-- воскликнула она, а мои волосы не убраны.
Она проскользнула къ себѣ въ комнату, зажгла свѣчи на туалетѣ, взяла въ руки маленькое зеркальце, чтобы удобнѣе разсмотрѣть зданіе изъ волнистыхъ локончиковъ, вѣнчавшее ея маленькую, красивой формы головку.
Она весело распѣвала пѣсенку, улыбаась себѣ къ зеркало, расправляя свои любимые локончики и разглаживая мизинцемъ уголки бровей.
-- Что за благополучіе не быть вынужденной пудриться и имѣть тубы, красныя отъ природы,-- говорила она себѣ.-- Ради этого можно почти примириться съ тѣмъ, что заживо похороненъ въ деревнѣ.