-- Чтожъ,-- вздохнулъ Джерардъ, послѣ непродолжительнаго молчанія,-- я поѣду съ вами, посмотрю на этого человѣка. Я принималъ большое участіе въ судьбѣ этого бѣднаго созданія. Я бы сдѣлалъ многое, чтобы спасти ее отъ послѣдствій ея собственнаго безумія, еслибъ только это было возможно. Да, я поѣду съ вами, мнѣ бы хотѣлось знать, чѣмъ вся эта исторія кончится.
Между молодыми людьми было условлено, что они поѣдутъ вмѣстѣ въ Девонширъ на первыхъ дняхъ новаго года, такъ какъ Эдуардъ Клеръ разсчитывалъ пробыть въ Лондонѣ только недѣлю. Джерардъ имѣлъ сопровождать Клера въ роли его друга и остановиться въ викаріатѣ въ качествѣ его гостя.
Глава XV.-- Джорджъ Джерардъ.
Джонъ Тревертонъ вышелъ изъ-подъ докторской опеки до конца рождественскихъ праздниковъ и могъ присутствовать вмѣстѣ съ женою на охотѣ, устроенной въ замкѣ въ первый день новаго года. Оба были верхомъ: онъ на своей породистой лошади, она -- на самомъ кроткомъ изъ сѣрыхъ арабскихъ скакуновъ. То была первая охота въ окрестностяхъ замка со времени смерти Джона Тревертона старшаго, отца Джаспера и рьянаго охотника. Джасперъ всегда былъ равнодушенъ въ подобнаго рода забавамъ; но теперь Джонъ Тревертонъ младшій, любившій лошадей и собакъ, какъ и подобаетъ англичанину любить ихъ, желалъ, чтобы все шло такъ, какъ шло во времена его дѣда, вообще извѣстнаго среди старшей части населенія подъ именемъ стараго сквайра. Джонъ купилъ пару охотничьихъ лошадей, отличную лошадь для себя, арабскаго скакуна и красивую ирландскую лошадку для жены; они съ Лорой изъѣздили не мало миль въ ясные дни ранней осени, исподоволь пріучаясь къ работѣ въ предстоявшую зиму.
Лора полюбила ирландскую лошадку и страшно баловала арабскаго скакуна. Послѣ упражненій въ верховой ѣздѣ, продолжавшихся съ мѣсяцъ, и многочисленныхъ прыжковъ черезъ кусты дикаго терна и черезъ воду, она дѣйствительно начала хорошо ѣздить, и мужъ надѣялся имѣть удовольствіе служить ей проводникомъ въ ея скачкѣ по полямъ въ погонѣ за оленями, до окончанія охотничьяго сезона. Но онъ имѣлъ намѣреніе быть скорѣй слишкомъ осторожнымъ, чѣмъ опрометчивымъ, и въ день новаго года объявилъ, что проѣдетъ съ Лорой препокойно по дорогѣ и позволитъ ей взглянуть на гончихъ издали. Селія, въ очень короткой амазонкѣ и крайне кокетливой шляпѣ, сидѣла на спинѣ высокой, откормленной, флегматичной, отцовской лошади, поглядывавшей на собакъ съ невозмутимымъ хладнокровіемъ.
-- Куда дѣвался твой брать?-- спросила Лора, пока онѣ съ Селіей ждали, стоя рядомъ и издали слѣдя за собиравшимися охотниками.-- Я не видала его съ моего дѣтскаго праздника.
-- Да, развѣ и тебѣ не говорила? Онъ въ Лондонѣ заключаетъ условія на счетъ пьесы, которую долженъ написать для одного изъ большихъ театровъ. Мама нынче утромъ получила отъ него письмо. Онъ возвращается домой послѣ-завтра и привезетъ съ собой знакомаго изъ Лондона, который проведетъ два или три дня въ викаріатѣ: это молодой докторъ, красивый, умный, неженатый. Лора, какъ ты думаешь, не скоро будетъ конецъ свѣта?
-- Нѣтъ, дорогая, но я поздравляю тебя съ молодымъ человѣкомъ. Онъ составить пріобрѣтеніе для вашего кружка. Ты должна намъ его представить.
-- Эдуардъ говорятъ, что онъ можетъ пробыть только два или три дня. У него практика. Онъ ѣдетъ лишь съ цѣлью дохнуть деревенскимъ воздухомъ.
-- Бѣдный. Какъ его зовутъ?