-- Ахъ, миссъ Клеръ, когда я былъ студентомъ въ Абердинѣ, я видалъ много молодыхъ людей, расхаживающихъ по улицамъ впроголодь, исхудалыхъ, съ выраженіемъ жадности въ глазахъ; для нихъ кусокъ вашего черстваго хлѣба былъ бы лакомствомъ. Когда шотландскій пасторъ посылаетъ сына своего въ университетъ, онъ не всегда можетъ обезпечить ему ежедневный обѣдъ. Хорошо для юноши и то, если онъ увѣренъ, что на завтракъ и на ужинъ получить мисочку супа.
-- Бѣдняжки!-- воскликнула Селія.-- Боюсь, что Эдуардъ тратитъ столько же денегъ на перчатки и сигары, сколько бы ихъ требовалось на содержаніе экономнаго молодого человѣка въ шотландскомъ университетѣ; ну, да вѣдь онъ поэтъ.
-- А поэтъ ужъ непремѣнно -- мотъ?
-- Право, не знаю, но поэты вообще къ этому склонны; не правда-ли? Едва-ли можно отъ нихъ требовать, чтобы они особенно берегли фунты, шиллинги и пенсы. Мысли ихъ бродятъ въ облакахъ, и имъ дѣла нѣтъ до мелочныхъ заботъ ежедневной жизни.
Нѣсколько времени они шли молча, и Джерардъ задумчиво глядѣлъ на хорошенькое, молоденькое личико, съ его мелкими чертами и легкомысленнымъ выраженіемъ.
"Дли человѣка моего закала было бы несчастіемъ, какъ и безуміемъ, влюбиться въ подобную дѣвушку,-- говорилъ онъ себѣ;-- но что за бѣда, если мнѣ съ ней весело".
Минуту спустя, Эдуардъ Клеръ подошелъ къ нему и взялъ его подъ-руку.
-- Ну,-- сказалъ онъ,-- что же произошло между вами и Тревертономъ?
-- Многое, а въ сущности почти ничего. Мнѣ его жаль.
-- Вы, значить, не думаете, чтобъ онъ убилъ свою жену?