Джорджъ Джерардъ подумалъ, что славно было бы заблудиться въ полѣ съ Селіей или, по крайней мѣрѣ, проплутать съ часокъ и тѣмъ продолжить ихъ прогулку. По счастью, однакожъ, огоньки деревни, мерцавшіе въ долинѣ, лежавшей у ногъ ихъ, были имъ вѣрнымъ путеводителемъ, а Селія знала дорожку, по которой они шли, также хорошо, какъ знала отцовскій садъ. Единственная опасность заключалась въ возможности попасть въ болотистую часть луга, начинавшагося на краю поля, но даже и въ этомъ отношеніи знакомство Селіи съ мѣстностью спасло ихъ отъ бѣды.
Они явились въ викаріатъ едва переводя духъ, съ разгорѣвшимися щеками, какъ разъ во-время, чтобы наскоро переодѣться къ обѣду. О, какъ коротокъ показался этотъ зимній вечеръ, одинъ изъ длиннѣйшихъ въ году, Джорджу Джерарду! А между тѣмъ, удовольствія, имъ извѣданныя, были не изъ хитрыхъ. Трое друзей Селіи, единственный газльгёрстскій женихъ и двѣ сестры его, зашли провести вечерокъ, и гостиная викаріата наполнилась молодыми голосами и молодымъ смѣхомъ. Селія и обѣ молодыя дѣвушки играли и пѣли, и хотя ни игра, ни пѣніе не были выше средняго уровня дѣвичьихъ талантовъ, голоса были мелодичны и свѣжи, а пальцы способны надлежащимъ образомъ исполнить вальсъ. Газльгёрстскій женихъ могъ участвовать въ хорѣ, при исполненіи пѣсенокъ съ припѣвомъ, и Джорджъ Джерардъ согласился попробовать басовую партію, причемъ оказался обладателемъ прекраснѣйшаго баса, и вдобавокъ одареннымъ хорошимъ слухомъ. Они исполнили, между прочимъ, знаменитую пѣснь Бишопа: Останься, причемъ сбились не болѣе пятнадцати разъ, и вообще ужасно веселились, пока викарій прочитывалъ свои двѣ газеты отъ первой строчки до послѣдней, а добрая мистриссъ Клеръ мирно дремала подъ шерстянымъ шарфомъ, отъ времени до времени тыкая на-угадъ крючкомъ изъ слоновой кости въ вязаніе, въ полномъ убѣжденіи, что она усердно работаетъ. Эдуардъ сидѣлъ въ сторонкѣ, читая "Paracelsus" Броунинга и едва-ли понимая хотя бы слово изъ прочитаннаго. Умъ его былъ полонъ недоумѣнія; самыя мрачныя мысли роились въ немъ.
Такъ шелъ вечеръ, пока появленіе подноса съ тартинками и съ чашей грѣтаго бордо не дало понять пирующимъ, что время расходиться. Церковные часы пробили половину двѣнадцатаго, когда Джорджъ Джерардъ вошелъ въ себѣ въ комнату.
-- Завтра вечеромъ я буду одинъ въ моей пріемной въ улицѣ Сибберъ,-- сказалъ онъ себѣ,-- и можетъ быть никогда болѣе не увижу Селіи Клеръ. Пожалуй, такъ лучше. Что такой хорошенькой и легкомысленной дѣвушкѣ дѣлать въ моей суровой жизни?
Глава V.-- Путешествіе съ научной цѣлью.
Проведя всю ночь на морѣ, перебрасывавшемъ ихъ съ волны на волну съ такою силой, что они даже нѣсколько побаивались кораблекрушенія, Джонъ Тревертонъ и его вѣрный повѣренный прибыли въ Сенъ-Мало послѣ полудня; комфортъ и удобства прекраснѣйшаго отеля Франклина показались имъ особенно пріятны, послѣ ихъ холоднаго и унылаго переѣзда.
Поѣзда, могущаго доставить ихъ въ Орэ въ тотъ же вечеръ, не оказалось, а потому они преспокойно пообѣдали въ отдѣльной комнатѣ у ярко топившагося камина, и за бутылкой шамбертена съ настоящимъ букетомъ, напоминавшимъ запахъ фіалки, обсуждали всю затруднительность и всю опасность положенія Джона Тревертона.
Въ продолженіи этого длиннаго разговора Томъ Сампсонъ выказалъ столько же проницательности, сколько и преданности. Онъ схватывалъ главнѣйшія черты вопроса; вполнѣ измѣрялъ всю трудность его; понималъ, что рано или поздно Джонъ Тревертонъ могъ быть арестованъ по подозрѣнію въ убійствѣ жены, и что тогда ему придется доказывать свою невинность. Сампсонъ, равно какъ и Тревертонъ, замѣтили, сколько злобы таится въ душѣ Эдуарда Клера; оба считали возможнымъ, что злоба эта пойдетъ еще далѣе.
-- Еслибъ мы только могли доказать, что вашъ первый бракъ былъ недѣйствителенъ, мы бы тѣмъ самымъ доказали отсутствіе всякаго повода къ убійству съ вашей стороны,-- сказалъ Сампсонъ.
-- Вы бы не могли доказать, что я зналъ, что мой первый бракъ недѣйствителенъ,-- отвѣчалъ Тревертонъ,-- развѣ вы будете пытаться доказать ложь.