-- Аккуратна какъ часы. Въ церковь ходитъ каждое воскресенье, утромъ и вечеромъ. Никакихъ горячихъ ужиновъ. Корочка хлѣба, кусокъ сыра и стаканъ -- это оставляются ей на столѣ; дверь отворяетъ своимъ ключомъ, ждать ее не нужно. Въ два часа, когда нѣтъ репетиціи, котлета и кружка пива; какое-нибудь простое кушанье, которое не простынетъ на печкѣ, если репетиція поздняя. Она образцовая жилица. Случайныхъ доходовъ съ нея нѣтъ, но платитъ она аккуратно, каждую субботу, настоящая лэди.
-- А,-- сказалъ Джэкъ,-- очень пріятно. А наверху? Во второмъ этажѣ у васъ, вѣроятно, другой образецъ порядочности?
Хозяйка слегка кашлянула, точно будто у нея захватило дыханіе, глаза ея устремились на окно; она, казалось, спрашивала совѣта у сѣраго, октябрьскаго неба.
-- Кто ваши верхніе жильцы?-- съ оттѣнкомъ нетерпѣнія повторилъ вопросъ свой Джэкъ Шико.
-- Жильцы? нѣтъ, сэръ, у меня во второмъ этажѣ только одинъ джентльменъ. Я не отдаю квартиры семейнымъ. Дѣти -- такія шаловливыя обезьянки, вѣчно бѣгаютъ, взадъ и впередъ, по лѣстницамъ, съ опасностью жизни вывѣшиваются изъ оконъ, или оставляютъ входную дверь настежь. А какъ они портятъ мебель! Никто этого не понимаетъ, кромѣ тѣхъ, кто прошелъ черезъ это испытаніе. Нѣтъ, сэръ, за послѣднія шестъ лѣтъ ребенокъ не переступалъ моего порога,
-- Я спрашивалъ васъ не о дѣтяхъ,-- сказалъ Шико,-- а о вашемъ жильцѣ.
-- Онъ не женатый джентльменъ, сэръ.
-- Молодой?
-- Нѣтъ, сэръ, среднихъ лѣтъ.
-- Актеръ?