Лора разсказала викарію о телеграммѣ, полученной изъ Орэ и сулившей ей добрыя вѣсти.
-- Чего же лучше, дорогая,-- съ восторгомъ воскликнулъ онъ.-- А теперь я бы желалъ, чтобъ вы отправились со мною въ викаріатъ. Селія жаждетъ васъ тамъ видѣть, такъ какъ увѣряетъ, что здѣсь вы ее къ себѣ на глаза не пускаете.
-- Селія знаетъ?-- нетвердымъ голосомъ спросила Лора.
-- Ровно ничего. Ни Селія, ни мать ея не имѣютъ понятія о случившемся. Онѣ знаютъ, что Тревертонъ уѣхалъ по дѣламъ, и только.
-- Неужели вы думаете, что Эдуардъ ничего не сказалъ?
-- Я вполнѣ увѣренъ, что Эдуардъ молчалъ какъ сфинксъ. Жена моя и пяти минутъ не выдержала бы, сейчасъ бы заговорила объ этой печальной исторіи, еслибъ только хотя что-ни- будь подозрѣвала, Селія точно также. Онѣ разразились бы восклицаніями удивленія, и до смерти надоѣли бы мнѣ разспросами. Нѣтъ, дорогая Лора, вы можете преспокойно отправиться въ викаріатъ. Тайна вашего мужа извѣстна лишь Эдуарду и мнѣ.
-- Вы очень добры,-- кротко проговорила Лора:-- я знаю, какое доброе намѣреніе скрывается подъ вашимъ приглашеніемъ. Но я не могу отлучиться изъ дому. Джонъ можетъ вернуться каждую минуту. Я постоянно ожидаю его.
-- Бѣдное дитя мое, развѣ это благоразумно? Подумайте, какъ далеко отсюда до Орэ.
-- Подумайте, какъ быстро онъ поѣдетъ, если только будетъ имѣть возможность вернуться.
-- Хорошо, Лора, приходится вамъ уступить. Я пришлю Селію посидѣть съ вами.