На другой день послѣ посѣщенія мистера Клера, Лора получила отъ мужа ожидаемое письмо, длинное посланіе, въ которомъ онъ описывалъ ей всѣ свои похожденія въ Орэ.
"Изъ этого ты видишь, дорогая,-- писалъ Тревертонъ, въ заключеніе своего разсказа обо всемъ сообщенномъ ему отцомъ іе Mescam,-- что, что бы ни случилось, а положеніе наше, касательно помѣстья моего двоюроднаго брата Джаспера, обезпечено. Въ этомъ случаѣ, злоба никакъ повредить намъ не можетъ. Съ той минуты, какъ и, вмѣстѣ съ тобой, преклонилъ колѣни предъ алтаремъ Газльгёрстской церкви, я былъ твоимъ мужемъ. Эта злополучная француженка, передъ закономъ, никогда не была моей женой. Сознательно ли она меня обманула, или имѣла свои причины считать Жана Кергаріу умершихъ, мнѣ неизвѣстно. Вполнѣ возможно, что она дѣйствительно почитала себя вдовою. Она могла слышать, что Кергаріу погибъ на морѣ. Кораблекрушеніе и смерть слишкомъ обычныя явленія среди бретонскихъ моряковъ, отправляющихся въ сѣверныя моря. Мелкіе порты Бретани населены вдовами и сиротами. Я охотно вѣрю, что бѣдная Заира считала себя въ правѣ выйти замужъ. Этимъ можно было бы объяснить ужасное волненіе, овладѣвшее ею, когда она узнала тѣло своего мужа въ la Morgue. А теперь, голубка, дорогая, я пробуду въ Парижѣ столько времени, сколько его потребуется для собранія необходимыхъ документовъ, доказывающихъ смерть Жана Кергаріу; а затѣмъ поспѣшу домой успокоятъ свою дорогую жену и смѣло встрѣтить всякую новую бѣду, могущую возникнуть изъ вражды Эдуарда Клера. Я чувствую, что одного его должны мы опасаться въ будущемъ, и судьба будетъ ко мнѣ крайне неблагосклонна, если я не одолѣю столь презрѣннаго врага. Омнибусъ ждетъ, чтобы доставить насъ на станцію. Да благословитъ тебя Богъ, радость моя, я да вознаградитъ за твою великодушную преданность твоему недостойному мужу.
Джонъ Тревертонъ".
Письмо это несказанно успокоило Лору. Сознаніе, что первый бракъ ея дѣйствителенъ, имѣло свою цѣну. Еще важнѣе было ей узнать, что мужъ ея освобожденъ отъ обвиненія въ присвоеніи себѣ помѣстья двоюроднаго брата посредствомъ обмана и подлога. Нравственная вина его не уменьшилась, но ему болѣе не приходилось бояться позора, сопряженнаго съ его отреченіемъ отъ помѣстья.
-- Милый старый домъ, слава Богу, насъ никогда не изгонятъ изъ-подъ твоего крова!-- воскликнула Лора, окидывая взоромъ кабинетъ, въ которомъ ею было пережито столько знаменательныхъ минутъ ея жизни, комнату, въ которой они съ Джономъ Тревертономъ впервые встрѣтились.
Пока Лора сидѣла у камина съ письмомъ мужа въ рукѣ, размышляя о содержаніи его, дверь внезапно распахнулась, Селія вбѣжала въ комнату и бросилась на колѣни передъ стуломъ пріятельницы.
-- Лора, что встало между вами?-- воскликнула она.-- Почему изгоняешь ты меня изъ своего сердца? Я знаю, что происходить что-то недоброе. Я это вижу по обращенію отца. Неужели я была такимъ ложнымъ другомъ, что ты боишься довѣриться мнѣ?
Ея всегда веселое, а теперь серьезное, личико дышало такимъ теплымъ, такимъ искреннимъ чувствомъ, что Лора не имѣла духу разсердиться за это вторженіе. Она объявила Триммеру, что никого видѣть не желаетъ, но Селія взбунтовалась противъ Триммера и настояла на томъ, чтобъ ее, безъ доклада, впустили въ кабинетъ.
-- Ты не ложный другъ, Селія,-- серьезно отвѣтила Лора,-- но мнѣ отлично извѣстно, что твой брагъ врагъ моего мужа.
-- Бѣдный Эдуардъ,-- вздохнула Селія,-- Съ твоей стороны очень жестоко говорить такія вещи, Лора. Ты знаешь, какъ нѣжно онъ тебя любилъ, и какимъ ударомъ было для него твое замужество.