-- И вы говорите, что у него прелестная молодая жена?
-- Одна изъ самыхъ хорошенькихъ женщинъ, какихъ я когда-либо видалъ; мнѣ ее отъ души жаль, бѣдненькую.
-- Будь вы въ числѣ присяжныхъ засѣдателей, обвинили-бы вы его?-- спросила мистриссъ Эвитъ.
-- Я находился-бы въ страшномъ затрудненіи. Мнѣ приходилось-бы основывать мой приговоръ на свидѣтельскихъ показаніяхъ, а онѣ сильно говорятъ противъ него.
Мистриссъ Эвитъ вздохнула и повернула на подушкѣ свою усталую голову.
-- Бѣдный молодой человѣкъ,-- прошептала она,-- онъ всегда былъ привѣтливъ, не очень разговорчивъ, но всегда привѣтливъ. Мнѣ было-бы жалко, еслибъ онъ пострадалъ. Это было-бы ужасно, не правда-ли,-- съ внезапнымъ волненіемъ воскликнула она, приподнимаясь съ подушекъ и пристально глядя на доктора; -- это было-бы ужасно, еслибъ его повѣсили, а онъ былъ-бы невиненъ; къ тому же, прелестная молодая жена. Я бы этого не вынесла, нѣтъ, я бы этого не вынесла. Мысль объ этомъ свела бы меня въ могилу, и не думаю, чтобы она позволила мнѣ отдохнуть даже тамъ.
Джерардъ подумалъ, что бѣдная женщина начинаетъ бредить. Онъ слегка охватилъ пальцами исхудалую кисть ея руки и посмотрѣлъ на часы.
Да, пульсъ былъ значительно ускореннѣе, чѣмъ тогда, когда онъ въ послѣдній разъ осматривалъ ее.
-- Джемима здѣсь?-- спросила мистриссъ Эвитъ, отворачивая занавѣсь у кровати и тревожно оглядываясь.
Да, Джемима была тутъ, она сидѣла у камина, штопая грубый сѣрый чулокъ, вполнѣ счастливая даннымъ ей дозволеніемъ грѣться у камелька въ комнатѣ, гдѣ никто не бросалъ въ нее крышками отъ кастрюль.