-- Тётушка,-- сказала Лора, робко приближаясь и какъ-бы снова чувствуя себя маленькимъ ребенкомъ, обреченнымъ на одиночное заключеніе въ этой страшной комнатѣ: -- забыли вы меня?
Старушка въ черномъ атласномъ платьѣ протянула ей руку, исхудалую бѣлую руку, одѣтую въ черную митенку и украшенную старомодными кольцами.
-- Нѣтъ, милая моя,-- отвѣчала она безъ малѣйшихъ признаковъ удивленія:-- я никогда не забываю никого и ничего. Память у меня хорошая, зрѣніе и слухъ также хороши. Провидѣніе было очень милостиво во мнѣ. Ваша карточка начала привела меня въ недоумѣніе, но, пообдумавъ, я скоро поняла, кто вы такая. Садитесь, милая моя. Джонамъ принесетъ вамъ рюмку хересу.
Старушка встала и позвонила въ колокольчикъ.
-- Не безпокойтесь, тётушка,-- сказала Лора.-- Я никогда не пью хересу. Мнѣ ничего не надо, какъ только поговорить съ вами немного о моемъ бѣдномъ отцѣ.
-- Бѣдный Стефенъ,-- проговорила мистриссъ Малькольмъ.-- Неосмотрителенъ онъ былъ, бѣдняга. Самъ былъ себѣ врагъ. Итакъ, вы замужемъ, милая моя? Не надо, Джонамъ, племянницѣ моей ничего не угодно.-- Послѣднія слова были обращены въ дворецкому.-- Насколько я помню, васъ усыновилъ старый другъ вашего отца. Я ѣздила въ Чизвикъ на другой же день послѣ смерти бѣднаго Стефена и тамъ узнала, что васъ увезли. Мнѣ очень было пріятно слышать, что вы обезпечены; хотя я, разумѣется, сдѣлала бы для васъ, что могла, постаравшись помѣстить васъ въ какое-нибудь заведеніе или устроивъ что-нибудь въ этомъ родѣ. Мнѣ невозможно было бы держать ребенка въ этомъ домѣ. Дѣти все опрокидываютъ. Надѣюсь, что другъ вашего отца добросовѣстно выполнилъ принятую имъ на себя обязанность?
-- Онъ былъ воплощенная доброта,-- отвѣчала Лора.-- Онъ былъ для меня больше, чѣмъ отцомъ. Но я лишилась его два года тому назадъ.
-- Надѣюсь, что онъ обезпечилъ васъ?
-- Онъ обезпечилъ меня посредствомъ дарственной записи, когда я только-что поселилась у него. Онъ записалъ на мое имя шесть тысячъ фунтовъ.
-- Прекрасно. А скажите, за кого вы вышли замужъ?