-- Да, Моубрэй. М-о-у-б-р-э-й,-- отвѣчалъ Дерроль, отчеканивая буквы.
Онъ вышелъ изъ конторы, и такъ какъ былъ слишкомъ пьянъ, чтобы задаться какой-нибудь опредѣленной цѣлью, то машинально направился въ Пале-Рояль, гдѣ остановился передъ Café de Іа Rotonde и потребовалъ обычную свою порцію полыннаго вина, въ которую дрожащей рукой влилъ полъ-стакана воды.
Онъ заснулъ въ укромномъ уголкѣ у печки, и отчасти заспалъ свой хмѣль; по крайней мѣрѣ проснулся настолько освѣжившись, что вспомнилъ о свиданіи, назначенномъ одному изъ его новыхъ друзей изъ Латинскаго квартала, съ которымъ долженъ былъ обѣдать въ ресторанѣ на набережной des Grands Augustins.
У него оставалось много времени впереди, а потому онъ обошелъ Пале-Рояль кругомъ, отъ нечего дѣлать заглядывая въ окна магазиновъ, пока не дошелъ до одной лавки, гдѣ на выставкѣ красовалось множество брильянтовъ: при видѣ ихъ онъ отшатнулся точно увидалъ змѣю, и, быстро повернувъ въ сторону, вошелъ въ садъ, гдѣ бросился на скамейку, дрожа съ ногъ до головы.-- Будь они прокляты,-- бормоталъ онъ,-- будь они прокляты съ ихъ лживымъ блескомъ. Они погубили меня тѣломъ и душою. Я никогда не пилъ -- сильно -- до того.
Капли пота виднѣлись на его нахмуренномъ лбу; онъ сидѣлъ неподвижно, глядя прямо передъ собой, точно видя ужасное видѣніе. Затѣмъ онъ съ усиліемъ овладѣлъ собой, подтянулъ свои разшатанные нервы, и вышелъ изъ Пале-Рояля походкой нѣсколько напоминавшей прежнюю "кавалерійскую походку", составлявшую его особенность двадцать лѣтъ тому назадъ, когда онъ величалъ себя капитаномъ Десмондомъ и еще не забылъ дней своей юности, проведенныхъ въ кавалерійскомъ полку.
Онъ явился на мѣсто свиданія, по-барски угостилъ своего новаго пріятеля, отлично пообѣдалъ, порядкомъ выпилъ самаго крѣпкаго бургонскаго, какое только нашлось въ спискѣ винъ, и въ заключеніе опорожнилъ не малое количество стаканчиковъ шартрёзъ. Послѣ обѣда мистеръ Дерроль и гость его отправились въ кофейню на бульварѣ Сенъ-Мишель, гдѣ былъ бильярдъ, и остатокъ вечера былъ посвященъ игрѣ на бильярдѣ, причемъ Дерроль становился шумнѣе, придирчивѣе, и отличался меньшей ясностью произношенія по мѣрѣ приближенія ночи.
Двухъ вещей мистеръ Дерроль не зналъ: во-первыхъ, что новый его другъ принадлежитъ въ числу парижскихъ франтовъ гнуснаго разбора и постоянно находится подъ присмотромъ полиціи; во-вторыхъ, что за нимъ самимъ слѣдитъ по пятамъ англійскій сыщикъ, съ той самой минуты, какъ онъ оставилъ набережную des Grands Augustins, причемъ этому сыщику рѣшительно все извѣстно касательно предполагаемаго путешествія мистера Дерроля на паровомъ суднѣ La Heine Blanche.
Дерроль вернулся къ себѣ на квартиру, не особенно твердой поступью, вскорѣ послѣ полуночи. Онъ ожидалъ встрѣтить нѣкоторое затрудненіе при отпираніи двери своимъ ключомъ, и съ удовольствіемъ замѣтилъ, что какая-то другая ночная птица, возвратившаяся въ свое гнѣздо нѣсколько ранѣе его, оставила дверь незапертою. Ему пришлось только толкнуть ее и взойти.
Внутри повсюду царилъ мракъ, за исключеніемъ одного уголка у комнатки привратницы,-- тутъ свѣтъ газоваго рожка падалъ на дощечку съ нумерами, гдѣ вывѣшивались ключи, съ помощью которыхъ жильцы попадали въ свои комнаты. Но Дерролю были хорошо извѣстны всѣ повороты винтовой лѣстницы. Какъ онъ ни былъ пьянъ, онъ довольно благополучно взобрался на верхъ, хотя нѣсколько разъ спотыкался. Онъ умудрился отворить дверь своей комнаты, предварительно попытавшись, раза два, вставить ключъ въ замокъ вверхъ ногами и поцарапавъ имъ стѣну. Онъ умудрился чиркнуть спичкой и зажечь свѣчку, прислонившись къ камину во время совершенія этого подвига и засмѣявшись пьянымъ смѣхомъ по окончаніи его. Но нервы его, должно быть, были сильно потрясены, и когда человѣкъ, тихонько прокравшійся въ комнату за нимъ, опустилъ ему на плеча свою сильную руку, онъ весь съёжился и сдѣлалъ видъ, что сейчасъ упадетъ.
-- Что вамъ надо?-- спросилъ онъ по-французски.