-- Это было недѣлю тому назадъ,-- сказала Селія.-- Вы, конечно, видѣли отчетъ объ этомъ несчастномъ случаѣ въ сегодняшнемъ утреннемъ нумерѣ "Таймса"; онъ занимаетъ почти цѣлый столбецъ.
-- Я не видѣлъ "Таймса". Мы съ мистеромъ Сампсононъ рано утромъ дѣлали большую поѣздку. Что это за случай?
-- Ужасный,-- воскликнула Селія.-- У меня кровь стыла въ жилахъ, когда я читала описаніе. Бѣдняжка должна была подниматься за небо -- что-ли, прицѣпленная къ какимъ-то движущимся, желѣзнымъ полосамъ; ну, знаете, машина такая.
-- Да, да, знаю,-- проговорилъ Тревертонъ.
-- Ну, конечно, это было прелестно, покуда все шло благополучно. Она, должно быть, была очаровательна, взлетая вверхъ при озаряющемъ ее электрическомъ освѣщеніи, но затѣмъ, кажется, человѣкъ, управлявшій машиной, напился пьянъ, не зналъ, что онъ дѣлаетъ, не свинтилъ желѣзныя полосы, какъ слѣдуетъ, и въ ту самую минуту, какъ она уже почти поднялась, машина подалась, и она полетѣла головой внизъ.
-- Но не убилась?-- задыхаясь, спросилъ Джонъ Тревертонъ.
-- Нѣтъ, не убилась на мѣстѣ, но сломала ногу; переломъ, говорятъ, сложный, она ушибла голову, и вообще, судя по газетамъ, находится въ очень опасномъ положенія. А я замѣтила, что когда газета говоритъ, что человѣкъ въ опасномъ положенія, то первое, что слышишь потомъ, это, что онъ умеръ; вотъ почему меня вовсе не удивить, если извѣстіе о смерти Шико напечатано въ вечернихъ газетахъ.
-- Какая потеря для общества! усмѣхнулся Эдуардъ Клеръ. По-моему, ты самая смѣшная дѣвушка въ свѣтѣ, Селія, тѣмъ, что заботишься о людяхъ, которые также далеки отъ тебя, какъ еслибъ они жили на лунѣ.
-- Homo sum,-- сказала Селія, кичившаяся поверхностно знаніемъ латинскаго языка, крупицами, падавшими со стола брата,-- и всѣ виды рода человѣческаго занимаютъ меня. Я бы желала сама быть танцовщицей, еслибъ не была дочерью свіщенника. Веселая должна быть жизнь.
-- Прелестная,-- воскликнулъ Эдуардъ,-- особенно, когда неожиданно прекращается, благодаря небрежности пьянаго машиниста.