-- Видѣлъ, я и поднялъ вашу жену. Я тотчасъ бросился на сцену. Перепуганные негодяи боялись до нея дотронуться.-- Джерардъ разсказалъ все, какъ было. Джэкъ Шико слушалъ съ неизмѣнявшимся лицомъ. Худшее было ему извѣстно. Подробности не составляли большой разницы.
-- Я только-что сказалъ, что, по моему мнѣнію, всѣ вѣроятности противъ выздоровленія вашей жены,-- горячо замѣтилъ Джерардъ,-- но я не говорилъ, что положеніе ея безнадежно. Еслибъ я это думалъ, я бы не стремился взять на себя уходъ за вашей женою. Я прошу васъ позволить мнѣ слѣдить за нею, такъ какъ питаю надежду -- въ настоящую минуту, признаюсь, слабую -- вылечить ее.
Джэкъ Шико слегка вздрогнулъ и какъ-то странно посмотрѣлъ на говорившаго.
-- Вы, должно быть, страшно влюблены въ свою профессію, что такъ заботитесь о женѣ другого? сказалъ онъ.
-- Я влюбленъ въ свою профессію, иной любовницы у меня нѣтъ, да я другой и не желаю!
-- Чтожъ, можете дѣлать все, что въ вашихъ силахъ, чтобы вырвать ее изъ когтей смерти,-- сказалъ Шико.-- Пусть и она, бѣдняжка, попытаетъ счастія. Это только справедливо. Бѣдная бабочка! На-дняхъ была звѣздой театральной залы, центромъ всѣхъ взоровъ, теперь лежитъ здѣсь, какъ полѣно, живая, а между тѣмъ мертвая. Тяжело!-- Онъ тихо ходилъ взадъ и впередъ по комнатѣ, погруженный въ размышленія.
-- Знаете ли вы, что я умолялъ ее отказаться отъ этого полета,-- сказалъ онъ.-- У меня было предчувствіе, что это добромъ не кончится.
-- Вамъ бы слѣдовало запретить ей его,-- сказалъ докторъ, щупая пульсъ паціентки.
-- Запретить! вы не знаете моей жены.
-- Будь у меня жена, она бы повиновалась мнѣ.