-- Ахъ! это общее заблужденіе всѣхъ холостяковъ. Подождите, пока женитесь, тогда иначе заговорите.
-- На ночь ее можно оставить,-- сказалъ Джерардъ, взявшись за шляпу, но останавливаясь, чтобы бросить еще долгій и пытливый взглядъ на блѣдное, лишенное всякаго выраженія, лицо, лежавшее на подушкѣ.
-- Мистриссъ Мезонъ знаетъ все, что ей нужно дѣлать. Я буду здѣсь завтра, въ шесть часовъ утра.
-- Въ шесть! какъ вы рано встаете.
-- Я много работаю. Одно немыслимо безъ другого. Покойной ночи, мистеръ Шико; позвольте васъ поздравить, у васъ удивительная способность спокойно относиться къ большому горю. Это лучшее доказательство крѣпости нервной системы.-- Джэку показалось, что въ этомъ прощальномъ комплиментѣ звучала насмѣшка, но она не произвела на него почти никакого впечатлѣнія. Его недоумѣніе передъ жизненной задачей было такъ велико, что исключало всякую другую мысль.-- Ложитесь, мистрисъ Мезонъ,-- сказалъ онъ сидѣлкѣ.-- Я посижу около жены.
-- Извините меня, сэръ, я бы чувствовала, что не исполняю своей обязанности, еслибъ позволила себѣ проспать всю ночь, пока больная въ такомъ критическомъ положеніи; потомъ я съ удовольствіемъ усну часокъ.
-- Думаете ли вы, чтобы m-me Шико когда-нибудь поправилась?
Сидѣлка опустила глаза на свой бѣлый передникъ, тихо вздохнула и также тихо покачала головой.
-- Мы всегда стараемся смотрѣть на болѣе свѣтлую сторону вопроса, сэръ,-- отвѣтила она.
-- Но въ данномъ случаѣ есть свѣтлая сторона?