-- Я повторяю вам еще раз, леди Лисль, -- сказал он ей спокойно, -- что вы -- последняя особа, от которой я мог бы ожидать такие слова. Сядем, -- добавил он, пододвигая ей кресло, -- и попытаемся обсудить все хладнокровно.
Оливия была так слаба и расстроена, что не смогла отклонить предложение и опустилась в кресло.
-- Итак, постараемся разобрать это дело, -- продолжал майор. -- Вы имели неосторожность навестить несчастную больную!
-- Да, -- ответила она глухо.
-- И эта несчастная, которая уже несколько дней страдает потерей рассудка (что известно не одному мне), рассказала вам о своих галлюцинациях.
-- Я знаю, что она сообщила мне истинную правду! -- возразила Оливия, не спуская с майора своих блестящих глаз. -- Верьте, что я хотела бы убедиться в противном!
-- А! Вы считаете, что она говорила вам правду! -- пробормотал майор. -- Позвольте же спросить: чем она доказала вам правдивость своих слов?
-- Ничем.
-- Ничем? -- спросил майор с лучезарной улыбкой. -- Так она не дала вам никаких доказательств... Нет? -- воскликнул он вдруг, слегка повысив тон. -- О, я знаю, что нет!.. Она, конечно, говорила вам, что у нее есть сын, которого какая-то знатная дама вдруг признала за собственного!.. Одним словом, она рассказала такую неслыханную басню, какую не придумать и писателю.
-- Она мне сообщила, какое участие принимали вы в этой адской проделке: вы начали ее, и вы же искусно довели ее до конца -- если и не самостоятельно, то с помощью других лиц.