-- Нет, не сама, миледи.
-- Нет?.. Так кто же это сделал?.. Как же это случилось?.. Расскажите мне все!
-- Богу известно, кем совершено это преступление, да и мы знаем имя преступника; но свет, разумеется, не узнает его, потому что он лицемерен и лжив. Люди не хотят слышать о преступлениях, если они задуманы или совершены богатым джентльменом.
-- Мне грустно слышать это, -- проговорила Оливия, опуская золотой в руку девушки. -- Не могу выразить, как я огорчена этим известием.
Она сказала это, и вдруг сделалась серьезной и задумчивой, так что блестящие брайтонские драгуны решили, что Руперт дурно обращается с женою, поэтому она и не кажется счастливой. После этого они направили лорнеты на баронета и засмеялись, видя, что он держит пари на самую ненадежную лошадь, руководствуясь лишь своим личным суждением.
-- Бедная девушка! -- воскликнула леди Лисль, снова обращаясь к сестрам. -- Она была полна жизни и сил и вдобавок прекрасна!.. И погибла по милости какого-то низкого человека! Боже праведный! Да, земля, кажется, населена одними негодяями!
Чуть позднее, когда шли приготовления к последнему забегу, Британия снова приблизилась к экипажу баронета, который стоял, опираясь на дверцы. Он не разговаривал с женою и даже не смотрел на нее: он едва ли осмеливался дышать в ее присутствии, но стоял подле нее, чтобы доказать толпе, что она -- его собственность.
Баронет побледнел при виде молодой цыганки, которой не замечал вплоть до этой минуты. Остатки мужества покинули его, потому что майор Варней ушел к брайтонским офицерам, среди которых у него было много знакомых.
-- Не угодно ли вам узнать вашу судьбу, прекрасный джентльмен? -- спросила Британия, пристально глядя ему в лицо.
-- Нет! -- ответил сэр Руперт.