-- Это великолепно, мой бесценный Соломон!
Майор и миссис Вальдзингам начали подниматься по лестнице вместе с Соломоном, который остался на площадке, когда они тихо вошли в комнату. Молодой человек с бледным лицом спал на кровати, положив руку под голову. Белокурые волосы закрывали его низкий, довольно узкий лоб. Платье, хоть и поношенное, было самого изящного покроя, а руки спящего были белыми и нежными. Комната была слабо освещена свечой, стоявшей на столе у окна. Майор молча указал на юношу. Миссис Вальдзингам издала слабый крик и, преклонив колени перед постелью, поцеловала спящего в лоб, отчего он тотчас проснулся и взглянул на нее с изумлением. Теперь она увидела, что лицо его очень красиво, а тонкие черты непогрешимо правильны, хотя они и не свидетельствовали об обширном уме.
-- Несчастное дитя! -- проговорил майор. -- Вспомните все, что я недавно говорил вам, и соберитесь с силами!
-- Да... да! -- пылко воскликнул молодой человек. -- Я знаю... вы моя мать, -- обратился он к Клэрибелль, -- вы пришли, чтобы вырвать меня из этой ужасной темницы... из рук этого гнусного, низкого Человека. Ведь вы хотите этого?
Он говорил с лихорадочным нетерпением и даже соскочил с постели, как будто хотел без промедления покинуть эту комнату. Соломон, стоявший в дверях, схватил его за руку и сказал торопливо:
-- Не спешите!.. Успокойтесь!
-- Ну-с, миссис Вальдзингам, я прав или нет? -- спросил майор Варней, обращаясь к Клэрибелль.
-- Да, -- сказала она с тихим вздохом, -- вы и правда не ошиблись; однако мой дорогой сын ужасно изменился. Это грустная перемена!
-- Как тут не измениться, когда он в течение четырнадцати лет не видел материнской заботы и любви и сидел в заключении, как настоящий узник! -- заметил майор.
-- Мой сын... мой бедный Руперт... подойди же ко мне! -- проговорила Клэрибелль, раскрывая ему свои объятия.