Молодой человѣкъ съ ужасомъ обернулся къ ней. Даже при неясномъ свѣтѣ сумерекъ она могла замѣтить, что смертная блѣдность покрывала его лицо.

-- Дуракъ! воскликнулъ онъ, ударяя кулакомъ по борту корабля.-- Дуракъ, чего я испугался! Зачѣмъ пришли вы ко мнѣ разсказывать такія вещи? Зачѣмъ пришли вы пугать меня, когда я возвращаюсь къ женщинѣ, которую люблю, къ женщинѣ, которой сердце чисто какъ небесный лучъ, къ женщинѣ, въ которой я такъ же увѣренъ, какъ въ томъ, что завтра взойдетъ это солнце? Зачѣмъ пришли вы смущать меня, когда я возвращаюсь къ своей дорогой женѣ?

-- Къ женѣ, подхватила миссъ Морлей;-- это -- иное дѣло. Тогда мои опасенія не могутъ устрашить васъ. Я возвращаюсь въ Англію къ человѣку, за котораго я посватана вотъ уже пятнадцать лѣтъ. Тогда онъ былъ слишкомъ бѣденъ, чтобы мечтать о женитьбѣ, и когда мнѣ предложили мѣсто гувернантки въ одномъ богатомъ австрійскомъ семействѣ, я уговорила его согласиться на мой отказъ; онъ успѣлъ бы покуда проложить себѣ дорогу въ свѣтѣ, а я накопила бы немного денегъ, чтобы намъ было съ чего начать наше житье. Я никогда и не думала оставаться такъ долго, но его дѣла въ Англіи все какъ-то не клеились. Вотъ моя повѣсть; теперь вы можете понять мои опасенія. До васъ они не касаются. Мой случай совершенно исключительный.

-- И мой -- также, нетерпѣливо воскликнулъ Джорджъ.-- Я говорю вамъ теперь, что мой также совершенно исключительный случай, но до этой минуты мнѣ и въ голову не приходило сомнѣнія насчетъ исхода моего путешествія. Вы правы, ваши опасенія не имѣютъ ничего общаго со мною. Вы не были въ Англіи цѣлые пятнадцать лѣтъ; мало ли что могло приключиться въ пятнадцать лѣтъ. Я же возвращаюсь послѣ трехъ съ половиною лѣтъ. Въ такой короткій срокъ ничего не могло случиться.

Миссъ Морлей взглянула на него съ грустной улыбкой, но не сказала ни слова. Его лихорадочная горячность, его свѣжая, нетерпѣливая натура были такъ странны, такъ новы для нея, что она глядѣла на него со смѣшаннымъ чувствомъ удивленія и сожалѣнія.

-- Моя душка! Моя миленькая, добренькая, любящая жонка! Знаете ли, миссъ Морлей, начатъ онъ, и, казалось, прежнія надежды и увѣренность возвратились къ нему:-- знаете ли, я покинулъ ее спящею съ ребёнкомъ въ объятіяхъ и оставилъ ей только измятый лоскутокъ бумаги, извѣщавшій ее, зачѣмъ ея вѣрный мужъ покинулъ ее.

-- Покинулъ ее! воскликнула гувернантка.

-- Да. Я былъ кавалерійскій корнетъ, когда впервые съ нею встрѣтился въ дрянномъ, маленькомъ приморскомъ городкѣ, гдѣ она жила съ своимъ отцомъ, бѣднымъ отставнымъ флотскимъ офицеромъ, старавшимся всякимъ образомъ подцѣпить кого нибудь изъ насъ. Я видѣлъ всѣ мелкія, жалкія западни, въ которыя онъ думалъ поймать нашего брата, драгуна. Я видѣлъ насквозь, что крылось подъ его будто бы приличными обѣдами и вольностью обращенія, умѣстною только въ кабакѣ, подъ его постоянной болтовней о важныхъ предкахъ его дома, подъ его наслѣдственною гордостью и лицемѣрными слезами, когда заходила рѣчь о его дочери. Это былъ старый лицемѣръ и пьяница, готовый продать свою дочь тому изъ насъ, кто дороже дастъ. На мое счастье, я въ ту минуту могъ предложить самую высокую цѣну, потому что, надо вамъ сказать, миссъ Морлей, мой отецъ -- богатый человѣкъ. Но какъ только онъ узналъ, что я женился на дочери какого-то нищаго пьянчужки, онъ написалъ мнѣ грозное письмо, въ которомъ объявилъ, что не желаетъ болѣе меня видѣть и что со дня моей свадьбы я не получу отъ него ни одного гроша. Нечего было и думать оставаться въ полку съ молодой женой и однимъ жалованьемъ въ виду. Я продалъ свой чинъ, надѣясь, что прежде чѣмъ израсходуются вырученныя такимъ образомъ деньги, я пріищу себѣ какое нибудь занятіе. Я повезъ свою голубушку въ Италію, и мы пожили тамъ на славу, пока изъ двухъ тысячъ фунтовъ не осталось и двухъ сотъ; тогда мы возвратились въ Англію, и такъ-какъ она все-таки желала быть поближе къ своему несносному отцу, мы поселились въ томъ приморскомъ городкѣ. Ну-съ, какъ только старикъ узналъ, что у меня осталось еще сотни двѣ фунтовъ, онъ сталъ обнаруживать къ намъ невиданную дотолѣ нѣжность и непремѣнно настаивалъ, чтобы мы поселились у него. Я согласился, все только изъ желанія угодить женѣ, которая была тогда въ такомъ положеніи, когда должно исполнять даже всякій капризъ женщины. Мы поселились у него, и онъ въ короткое время очистилъ наши карманы, а когда я рѣшился только заикнуться объ этомъ женѣ, она пожимала плечами и говорила, что не можетъ же она отказывать своему "бѣдному папочкѣ" во всякой бездѣлицѣ. Такимъ образомъ, ея "папочка" въ короткое время оставилъ насъ ни при чемъ; тогда я увидѣлъ необходимость искать мѣсто и съ этою цѣлью отправился въ Лондонъ, надѣясь помѣститься конторщикомъ или счетчикомъ въ какой нибудь торговый домъ. Но, должно быть, военная служба оставила на мнѣ слишкомъ глубокій отпечатокъ, потому что, какъ я ни хлопоталъ, никто не могъ вѣрить, чтобы я былъ способенъ на какое нибудь дѣло; возвратясь домой, убитый неудачею, я нашелъ маленькаго сынка, наслѣдника моей нищеты. Бѣдняжка, она была очень грустна, и когда я сказалъ ей, что ничего не успѣлъ сдѣлать въ Лондонѣ, она расплакалась и принялась упрекать меня, зачѣмъ я на ней женился, когда я не могъ обезпечитъ ей приличнаго существованія. Видитъ Богъ, миссъ Морлей, я не взвидѣлъ свѣта божьяго; ея слезы и упреки привели меня въ бѣшенство; я излилъ свою злобу на нее, на себя, на ея отца, на весь свѣтъ и выбѣжалъ изъ дома съ твердымъ намѣреніемъ никогда болѣе не возвращаться въ него. Какъ полоумный бродилъ я весь тотъ день по улицамъ и уже готовъ былъ броситься въ море, чтобы развязать руки моей красавицѣ. "Если я потоплюсь, ея отецъ долженъ будетъ поддерживать ее", думалъ я: -- "пока я живъ, она не имѣетъ никакого права требовать отъ него поддержки." Я вышелъ на старый деревянный молъ, выдававшійся далеко въ море, съ намѣреніемъ остаться тамъ до сумерекъ и тогда безъ шуму спрыгнуть въ воду. Но пока я сидѣлъ тамъ, покуривая трубочку и безсознательно слѣдя, какъ волна за волною разбивалась у моихъ ногъ, недалеко отъ меня остановились двое людей, и одинъ изъ нихъ сталъ разсказывать другому объ австралійскихъ золотыхъ пріискахъ и какъ можно скоро разбогатѣть. Повидимому, онъ собирался отплыть черезъ день или два и старался уговорить своего товарища ѣхать съ нимъ. Около часу прислушивался я къ ихъ разговору и наконецъ рѣшился самъ вмѣшаться и узналъ, что черезъ три дня отправлялся изъ Ливерпуля корабль, на которомъ долженъ былъ ѣхать одинъ изъ нихъ. Онъ сообщилъ мнѣ всѣ необходимыя свѣдѣнія и присовокупилъ, что такой дюжій молодецъ какъ я непремѣнно будетъ имѣть успѣхъ на пріискахъ. Эта мысль такъ внезапно озарила меня, что меня бросило въ жаръ; я дрожалъ всѣмъ тѣломъ. Это во всякомъ случаѣ было лучше, чѣмъ броситься въ море. Положимъ, я убѣгу отъ своей дорогой, оставивъ ее подъ защитой отца, и отправлюсь въ Австралію и черезъ какой-нибудь годокъ возвращусь и повергну къ ея ногамъ цѣлое состояніе (тогда я полагалъ, что года для этого совершенно достаточно.) Я поблагодарилъ новаго знакомца за сообщенныя имъ свѣдѣнія и поздно ночью направился домой. Стояла суровая зима, но я былъ слишкомъ взволнованъ, чтобы чувствовать холодъ; снѣгъ такъ и хлесталъ мнѣ лицо, но я ничего не замѣчалъ: такъ я былъ занятъ своими новыми надеждами. Старикъ сидѣлъ въ столовой надъ своимъ пуншемъ, а жена преспокойно спала наверху, съ ребёнкомъ въ своихъ объятіяхъ. Я сѣлъ къ столу и написалъ нѣсколько строкъ: я написалъ, что никогда не любилъ ее болѣе, чѣмъ въ эту минуту, когда я повидимому покидалъ ее; что я отправлялся въ далекія страны составить себѣ состояніе, и что если я успѣю, то возвращусь къ ней и принесу ей богатства и счастье; въ случаѣ же неудачи -- она никогда не увидитъ моего лица. Я раздѣлилъ оставшіяся деньги -- немного болѣе сорока фунтовъ -- на двѣ равныя части: одну оставилъ ей, другую положилъ себѣ въ карманъ. Затѣмъ я упалъ на колѣни и, припавъ головою къ постели, жарко молился за жену и ребёнка. Надо сознаться, что я вообще не былъ очень набоженъ, но, видитъ Богъ, это была искренняя молитва. Я поцаловалъ ее и ребёнка и поспѣшно вышелъ изъ комнаты. Дверь въ столовую была открыта; старикъ сидѣлъ за своей газетой. Услышавъ мои шаги, онъ поднялъ голову и спросилъ, куда я иду.-- На улицу,-- покурить, отвѣтилъ я, и такъ-какъ у меня была эта привычка, то онъ безъ труда мнѣ повѣрилъ. На третью ночь я уже былъ въ морѣ на кораблѣ, шедшемъ въ Мельбурнъ; весь мои багажъ состоялъ изъ инструментовъ, необходимыхъ искателю золота; все мое состояніе -- изъ семи шиллинговъ.

-- И однако ваши труды увѣнчались успѣхомъ? спросила миссъ Морлей.

-- Не прежде, какъ когда я началъ отчаяваться въ немъ, не прежде, какъ когда я сдружился съ нищетой до такой степени, что, вспоминая свою прошлую жизнь, я едва узнавалъ бывшаго беззаботнаго, расточительнаго драгуна, неразлучнаго съ бутылкой шампанскаго, въ несчастномъ работникѣ, сидѣвшемъ на сырой землѣ и глодавшемъ сухую корку въ пустыняхъ новаго свѣта. Воспоминаніе о моей милой и слѣпая увѣреннось въ ея любви и вѣрности, подобно яркой звѣздѣ на темномъ горизонтѣ будущаго, поддерживали меня въ тяжелой борьбѣ. Меня привѣтствовали какъ товарища въ самыхъ развратныхъ разбойничьихъ шайкахъ; я навидался вдоволь самаго грубаго распутства, пьянства, кровавыхъ раздоровъ, но всеочищающая любовь вывела меня невредимымъ, незапятнаннымъ изъ этой тины. Худой, изнуренный, заморенный голодомъ, я разъ испугался; увидѣвъ себя въ осколкѣ зеркала. Но я продолжалъ трудиться, несмотря на неудачи, на отчаяніе, на ревматизмы, горячки, голодъ; я былъ даже у дверей смерти, но наконецъ восторжествовалъ.