Вставъ изъ-за стола, мистеръ Робертъ Одлей подошелъ къ бюро, въ которомъ хранился составленный имъ документъ по дѣлу Джорджа Толбойза. Онъ отперъ дверцы бюро и вынулъ бумаги изъ отдѣленія съ надписью "нужныя", прибавилъ къ старымъ пунктамъ еще нѣсколько новыхъ, также тщательно занумерованныхъ.
-- Неужели эта бумага, составленная безъ помощи адвоката, будетъ началомъ перваго моего процеса? бормоталъ онъ.
Съ полчаса писалъ онъ свои замѣчанія; потомъ всталъ, забросилъ бумагу обратно въ ея темное убѣжище и заперъ бюро. Окончивъ это дѣло, онъ прошелъ со свѣчой въ чуланчикъ, гдѣ были сложены его старые чемоданы и сундукъ Джорджа.
Вынувъ изъ кармана связку ключей,, онъ принялся пробовать ихъ одинъ за другимъ. Замокъ въ сундукѣ былъ обыкновенный, и потому съ пятаго раза Робертъ напалъ на ключъ, который его отпиралъ.
-- Такой замокъ и взламывать не стоитъ, пробормоталъ онъ, подымая крышку сундука.
Онъ опорожнилъ его, осторожно вынимая каждую вещь отдѣльно и складывая все возлѣ на кресло. Онъ обходился съ вещами съ какимъ-то особеннымъ благоговѣніемъ, словно это былъ трупъ его друга. Одно за другимъ раскладывалъ онъ на креслѣ траурныя платья. Въ сундукѣ нашлись кромѣ того старыя пѣнковыя трубки, грязныя и смятыя въ комокъ перчатки, афиши съ именами давно забытыхъ артистовъ, пустыя стклянки отъ духовъ, все еще распространявшія благовоніе, аккуратные сверточки съ письмами съ означеніемъ отъ кого, отрывки старыхъ газетъ и маленькая кучка ветхихъ изорванныхъ книгъ, разсыпавшихся въ рукахъ Роберта подобно колодѣ картъ.
Но между всѣмъ этимъ хламомъ, когда-то имѣвшимъ свое значеніе, не нашлось того, чего Робертъ искалъ -- пакета писемъ жены его исчезнувшаго друга, Елены Толбойзъ. Не разъ слышалъ онъ о нихъ отъ Джорджа. Онъ видѣлъ даже, какъ Джорджъ однажды съ любовью разбиралъ эти пожелтѣвшія письма и, связавъ ихъ въ одну пачку полинявшею лентой, когда-то принадлежавшей Еленѣ, спряталъ между своимъ траурнымъ платьемъ. Самъ ли онъ взялъ ихъ, или кто другой похитилъ ихъ послѣ его исчезновенія, трудно было рѣшить, но только ихъ не было на лицо.
Робертъ принялся съ досадой укладывать вещи, одну за другой, обратно въ сундукъ. Добравшись до книгъ, онъ остановился на минуту.
-- Это можно отложить въ сторону, пробормоталъ онъ:-- въ нихъ, пожалуй, что-нибудь и найдется.
Нельзя сказать, чтобъ библіотека Джорджа отличалась хорошимъ выборомъ. Тутъ было греческое евангеліе, итонская латинская грамматика, французская брошюра о фехтованіи, разрозненный томъ романа Фильдинга Томъ Джонсъ, съ половинкой кожанаго переплета, висѣвшаго на одной ниточкѣ; байроновскій Дон-Жуанъ, убійственно-мелкая печать котораго, казалось, была изобрѣтена исключительно для окулистовъ и оптиковъ, да еще толстая книга въ красномъ переплетѣ съ поблекшимъ золотымъ обрѣзомъ.