Онъ поклонился мистриссъ и ея пріятельницамъ, очарованнымъ его развязными манерами и красивымъ лицомъ, и вышелъ изъ лавки.
-- Такъ-то-съ, бормоталъ онъ про себя.-- Съ тѣмъ она вышла, и такъ мила, что -- мое почтеніе.-- Кто это вышла-то? И что такое разсказывалъ кузнецъ, когда я его перебилъ? О! Джорджъ Толбойзъ, Джорджъ Толбойзъ! открою ли я когда-нибудь тайну твоей участи? И приближаюсь ли я по крайней мѣрѣ къ ней хоть медленно, но вѣрно? Дѣйствительно ли радіусъ будетъ съ каждымъ днемъ уменьшаться, пока онъ не охватитъ мрачнымъ кольцомъ даже тѣхъ, кого я люблю? Чѣмъ все это кончится?.
Тоска брала его, когда онъ пробирался обратно въ свою опустѣлую квартиру.
Мистриссъ Малоне между-тѣмъ приготовила ему обыкновенный обѣдъ холостяковъ, очень вкусный и питательный, но неимѣющій притязаній на новизну. Она зажарила ему бараньи котлеты и поставила ихъ, накрывъ тарелкой, на маленькій столикъ передъ каминомъ.
Робертъ Одлей вздохнулъ, увидѣвъ это классическое блюдо и невольно съ грустью вспомнилъ о кухаркѣ своего дядюшки.
-- Ея котлетки à la Maintenon дѣлаютъ изъ баранины что-то болѣе чѣмъ баранину, какое-то нѣжнѣйшее, тончайшее мясо, какого, кажется, невозможно найти ни на какомъ земномъ животномъ, бормоталъ онъ съ умиленіемъ:-- а у мистриссъ Малоне котлетки, подъ часъ, бываютъ и жестки; но такова ужь жизнь -- что тутъ будешь дѣлать.
Онъ съѣлъ нѣсколько кусочковъ и оттолкнулъ тарелку.
-- Я еще не съѣлъ за этимъ столомъ ни одного порядочнаго обѣда съ-тѣхъ-поръ, какъ я потерялъ Джорджа Толбойза, сказалъ онъ.-- Это мѣсто кажется какъ-то особенно мрачно, словно онъ умеръ въ сосѣдней комнатѣ и такъ остался непохороненнымъ. И какъ давно, давно кажется, былъ этотъ сентябрьскій вечеръ, когда я разстался съ нимъ, живымъ и здоровымъ, и потерялъ его такъ же быстро и непонятно, какъ бы подъ нимъ открылась потаенная дверь въ землѣ и прямо спустила его къ антиподамъ.