Все общество приведено, было въ смущеніе появленіемъ мистера Одлей, но самъ слесарь былъ озадаченъ болѣе другихъ. Онъ такъ поспѣшно поставилъ на столъ свой стаканъ, что расплескалъ вино и какъ-то нервически принялся утирать ротъ грязной рукою.
-- Вы ныньче были у меня, спокойно сказалъ Робертъ.-- Пожалуйста, не безпокойтесь, сударыни, прибавилъ онъ, обращаясь къ обществу женскаго пола.-- Вы были у меня сегодня, мистеръ Уайтъ, и...
Тотъ перебилъ его.
-- Надѣюсь, сэръ, вы простите мнѣ мою ошибку, бормоталъ онъ.-- Мнѣ, право, такъ совѣстно, такъ совѣстно, что приключилось подобное недоразумѣніе. Меня потребовали къ другому господину -- мистеру Олвинъ, въ Гардеи-Кортѣ, но я совершенно забылъ имя и припомнивъ, что я не разъ уже на васъ работать, и вздумалъ, что и на этотъ разъ вѣроятно вы меня требовали. Вотъ я пришелъ къ мистриссъ Малоне и спросилъ у ней ключи отъ вашихъ комнатъ; но какъ только я увидѣлъ ваніи замки, я сказалъ себѣ: да они всѣ въ порядкѣ и вовсе не нуждаются въ поправкѣ.
-- Однако, вы пробыли полчаса.
-- Да, сэръ, потому что нашелъ одинъ замокъ, который нуждался въ поправкѣ, въ двери, что ближе всѣхъ къ лѣстницѣ. Я его вынулъ, вычистилъ и вставилъ обратно. Я ничего не возьму за него и надѣюсь, что вы забудете эту глупую ошибку; вотъ тридцать лѣтъ будетъ въ іюлѣ, какъ я занимаюсь этимъ ремесломъ и...
-- Никогда ничего подобнаго не случалось, не такъ ли? серьёзно сказалъ Робертъ.-- Правда ваша, дѣло такое странное, что не каждый день случается. Вы, какъ я вижу, наслаждаетесь сегодня; должно быть, ловкую аферу сдѣлали, и теперь, что называется, "угощаетесь" -- Не такъ ли?
Говоря это, Робертъ Одлей смотрѣлъ ему прямо въ глаза. Слесарь былъ съ виду хорошій человѣкъ и во всякомъ случаѣ ему нечего было стыдиться, кромѣ развѣ грязи и неопрятности, да и та, вѣдь по словамъ матери Гамлета -- "вещь обыкновенная". Но глаза мистера Уайта не могли выносить испытующаго взгляда молодаго адвоката и онъ принялся бормотать что-то о своей мистриссъ, и о пріятельницахъ его мистриссъ, и о портвейнѣ, и о хересѣ -- какъ-будто бы онъ, честный механикъ и гражданинъ свободной страны, долженъ былъ извиняться передъ Робертомъ Одлей въ томъ, что позволилъ себѣ такое невинное удовольствіе въ своей же собственной гостиной.
Но Робертъ съ разу осадилъ его, сказавъ съ небрежнымъ поклономъ:
-- Пожалуйста, не извиняйтесь; я люблю видѣть, какъ люди веселятся. Прощайте, мистеръ Уайтъ. Доброй ночи, сударыни.