Въ числѣ писемъ, найденныхъ Робертомъ Одлеемъ въ чемоданѣ Джорджа, было одно на имя отца его -- крутаго старика, привязавшагося къ неблагоразумной женидьбѣ Джорджа, чтобы предоставить молодаго человѣка его собственнымъ средствамъ. Робертъ Одлей никогда не видѣлъ мистера Гаркуртъ Толбойза; но изъ разсказовъ своего друга имѣлъ нѣкоторое понятіе о характерѣ этого человѣка. Немедленно послѣ исчезновенія Джорджа, Робертъ написалъ мистеру Толбойзу подробное письмо, въ которомъ намекалъ о своихъ догадкахъ насчетъ этого таинственнаго происшествія, а чрезъ нѣсколько недѣль получилъ формальное посланіе, въ которомъ мистеръ Гаркуртъ Толбойзъ объявлялъ, что со дня женидьбы сына онъ умываетъ руки отъ всякаго участія въ его дѣлахъ и въ этой нелѣпой исторіи видѣлъ новое подтвержденіе безразсудства его женидьбы. Авторъ этого поистинѣ отеческаго письма добавилъ въ постскриптумѣ, что если мистеръ Джорджъ Толбойзъ разсчитываетъ напугать этою отлучкою своихъ друзей и тѣмъ подѣйствовать на ихъ чувства въ пользу своихъ матеріальныхъ выгодъ, то горько ошибается въ характерѣ тѣхъ, съ кѣмъ имѣетъ дѣло. Робертъ Одлей отвѣчалъ на это письмо нѣсколькими строками, исполненными негодованія, въ которыхъ доказывалъ мистеру Толбойзу, что сынъ его неспособенъ имѣть какіе-либо виды на карманъ своихъ ближныхъ, что и подтверждается тѣмъ, что онъ оставилъ у своего банкира двадцать тысячъ фунтовъ въ то время, когда скрылся. Отправивъ это письмо, Робертъ пересталъ надѣяться на помощь со стороны человѣка, который по закону природы долженъ бы болѣе всѣхъ интересоваться судьбою Джорджа; но теперь, ожидая съ каждымъ днемъ приближенія печальной развязки, онъ снова началъ думать о мистерѣ Гаркуртъ Толбойзѣ. "Побывавъ въ Соутгэмптонѣ, я отправлюсь въ Дорсетширъ, говорилъ онъ:-- и повидаюсь съ этимъ человѣкомъ. Если онъ можетъ допустить, чтобы судьба сына оставалась мрачною загадкой для всѣхъ, кто его зналъ; если его не тревожитъ мысль унести съ собою въ могилу неизвѣстность объ участи этого несчастнаго, то для чего буду я стараться распутать узелъ, пытаться составить этотъ головоломный casse-tête, который долженъ составить такое отвратительное цѣлое? Лучше поѣду къ нему, передамъ откровенно всѣ мои мрачныя сомнѣнія и пусть онъ скажетъ, что мнѣ дѣлать".
Робертъ Одлей отправился съ первымъ экстреннымъ поѣздомъ въ Соутгэмптонъ. Снѣгъ лежалъ густымъ и бѣлымъ покровомъ на красивой мѣстности, по которой шла желѣзная дорога, и молодой адвокатъ былъ такъ закутанъ, что походилъ болѣе на ходячую вѣшалку съ шерстяными издѣліями, чѣмъ на живаго человѣка. Угрюмо смотрѣлъ онъ и наблюдалъ убѣгающую окрестность, одѣтую, какъ привидѣніе, въ снѣжный саванъ. Пробираемый холодомъ, онъ съ досадою закутывался плотнѣе въ свою дорожную одежду и готовъ былъ роптать на судьбу, обрекшую его путешествовать съ раннимъ поѣздомъ, въ безотрадный зимній день.
-- Кто бы подумалъ, что я такъ привяжусь къ этому человѣку, такъ осиротѣю безъ него, ворчалъ онъ.-- У меня недурное состояньице въ трехпроцентныхъ фондахъ; я -- законный наслѣдникъ титула дяди, да притомъ знаю одну милую дѣвушку, которая, я убѣжденъ, постаралась бы сдѣлать меня счастливымъ; но, право, я бы охотно отдалъ все это и остался завтра же безъ гроша, чтобы только эта загадка разрѣшилась благополучно и Джорджъ Толбойзъ очутился возлѣ меня.
Онъ пріѣхалъ въ Соутгэмптонъ въ двѣнадцатомъ часу и, несмотря на снѣгъ, отправился черезъ площадь въ нижнюю часть города. На церкви св. Михаила било двѣнадцать часовъ, когда онъ проходилъ старый красивый скверъ, среди котораго стоитъ это зданіе; потомъ онъ углубился въ узкія улицы города, пробираясь къ берегу. Мистеръ Молданъ поселился въ одномъ изъ тѣхъ грязныхъ кварталовъ, которыхъ обыкновенно отстраиваютъ спекуляторы на пустыряхъ въ предмѣстіяхъ большихъ городовъ. Бригсомская терраса была одна изъ самыхъ печальныхъ построекъ, когда-либо сооруженныхъ изъ кирпича и извести, съ той поры, какъ первый каменьщикъ взялся за лопатку и первый архитекторъ начертилъ свой первый планъ. Аферистъ, затѣявшій постройку десяти подобныхъ домовъ, напоминавшихъ собою тюрьмы, повѣсился въ дверяхъ сосѣдняго трактира, прежде чѣмъ успѣли вывести стѣны. Другой, который взялъ поставку кирпича и извести, обанкротился прежде, чѣмъ приступили къ потолкамъ и оклейкѣ стѣнъ. Неудача и несостоятельность видимо преслѣдовали это несчастное предпріятіе. Коммисаръ и аукціонеръ были не менѣе мясника и булочника знакомы всѣмъ дѣтямъ, игравшимъ на площадкѣ передъ строеніемъ. Состоятельные жильцы нерѣдко слыхали въ глухіе часы ночи скрипъ возовъ, украдкою свозившихъ мебель со двора, а несостоятельные оказывали открытое сопротивленіе сборщику податей за воду, часто по цѣлымъ недѣлямъ повидимому отказывая себѣ въ этой необходимой жидкости.
Робертъ Одлей съ ужасомъ осмотрѣлся вокругъ, когда вошелъ со стороны рѣки въ эту обитель бѣдности. Изъ одного дома выносили гробъ ребёнка; онъ содрогнулся при мысли, что въ немъ могъ лежать сынъ Джорджа, и что въ такомъ случаѣ отвѣтственность падетъ на него: "Бѣдный ребёнокъ сегодня же оставитъ эту гнусную лачугу" подумалъ онъ, постучавъ въ дверь дома мистера Молдана. "Онъ -- сынъ моего потеряннаго друга, и долгъ велитъ мнѣ заботиться о немъ".
Босая дѣвка отворила дверь, подозрительно осмотрѣла съ ногъ до головы мистера Одлея и гнусливымъ голосомъ спросила, что ему нужно. За полуоткрытой дверью гостинной слышался стукъ вилокъ и ножей, и веселый голосокъ маленькаго Джорджа. Робертъ сказалъ дѣвушкѣ, что пріѣхалъ изъ Лондона и имѣетъ надобность видѣть мистера Толбойза, которому самъ скажетъ, кто онъ, и затѣмъ, безъ дальнѣйшихъ церемоній, прошелъ мимо служанки въ комнату. Дѣвушка со страхомъ посмотрѣла ему вслѣдъ и, какъ бы пораженная внезапною мыслью, накинула передникъ на голову и выбѣжала изъ дому. Она бѣжала опрометью, свернула въ узкій переулокъ и перевела духъ только на порогѣ извѣстнаго трактира, подъ вывѣскою "Экипажъ и лошади", любимаго убѣжища мистера Молдана. Преданная служанка приняла Роберта Одлея за какого нибудь новаго неустрашимаго сборщика податей, скрывшаго свое имя, чтобы вѣрнѣе поймать неисправныхъ плательщиковъ, и поспѣшила заблаговременно предупредить своего господина о нашествіи непріятеля.
Робертъ Одлей, вошедши въ комнату, былъ удивленъ, увидѣвъ маленькаго Джорджа за столомъ напротивъ какой-то женщины, распоряжавшейся неприхотливымъ завтракомъ, поданнымъ на грязной скатерти. Возлѣ нея стояла жестяная кружка съ пивомъ. При появленіи Роберта эта женщина встала и скромно привѣтствовала молодаго адвоката. Она имѣла на видъ лѣтъ около пятидесяти, одѣта она была въ поношенномъ черномъ платьѣ, цвѣтъ лица ея былъ приторпо-розовый, а изъ-подъ чепца выбивались пряди свѣтлыхъ, какъ ледъ, волосъ, встрѣчающихся обыкновенно при румяныхъ щекахъ и свѣтлыхъ рѣсницахъ. Въ свое время она могла быть деревенской красавицей, но ея черты, хотя довольно правильныя, казались слишкомъ остры и какъ-то непропорціональны со всѣмъ лицомъ. Этотъ недостатокъ особенно рѣзко обозначался въ очертаніяхъ рта, который вовсе не соотвѣтствовалъ размѣру зубовъ. Улыбка, которою она встрѣтила мистера Одлея, обнаружила цѣлый рядъ огромныхъ зубовъ, которые, конечно, не придавали ей красоты.
-- Мистера Молдана нѣтъ дома, сказала она съ заискивающей вѣжливостью:-- но если вы пожаловали насчетъ подати за воду, то онъ поручилъ мнѣ сказать, что...
Но тутъ маленькій Джорджъ Толбойзъ перебилъ ее и, соскочивъ съ своего высокаго стула, подбѣжалъ къ Роберту Одлею.
-- Я васъ знаю, сказалъ онъ:-- вы пріѣзжали съ высокимъ господиномъ въ Уентноръ, а въ другой разъ сюда и дали мнѣ денегъ, а я ихъ отдалъ дѣдушкѣ, чтобъ онъ ихъ сберегъ... онъ все еще ихъ бережетъ.