Мистеръ Джорджъ очень хорошо справился съ заказаннымъ обѣдомъ. Онъ пилъ такъ много эля, что привелъ въ ужасъ своего собесѣдника, а наслажденіе, съ какимъ онъ оцѣнялъ достоинство соусовъ и жареныхъ фазановъ, вовсе не соотвѣтствовало его возрасту. Въ восемь часовъ привели экипажъ, и онъ отправился въ наилучшемъ расположеніи духа, съ совереномъ въ карманѣ и съ письмомъ на имя мистера Марчмонта, въ которомъ были вложены деньги на экипировку молодаго человѣка.
-- Какъ я радъ, что получу новое платье, сказалъ онъ, прощаясь съ Робертомъ: -- мистрисъ Плаусонъ столько разъ уже чинила мое старое платье. Теперь пусть отдастъ его Билли.
-- А кто такой Билли? спросилъ Робертъ, забавляясь болтовней мальчика.
-- Билли?... маленькій братъ бѣдной Матильды. Онъ, знаете -- простой мальчикъ; Матильда тоже была простая, но...
Въ эту минуту кучеръ взмахнулъ кнутомъ, старая лошадь запрыгала и Робертъ Одлей не узналъ ничего болѣе о Матильдѣ.
XXIII.
Остановка.
Мистеръ Гаркортъ Толбойзъ жилъ въ Дорсетширѣ въ большомъ старинномъ домѣ, отстоявшемъ на одну милю отъ маленькой деревни, называемой Греднж-Гитъ. Домъ этотъ стоялъ посреди стариннаго помѣстья, не довольно большаго, чтобы носить названіе парка, но слишкомъ обширнаго, чтобы называться иначе. Поэтому оно не имѣло особаго имени, а просто называлось помѣстьемъ сквайра Толбойза.
Мистеръ Гаркортъ Толбойзъ былъ послѣдній человѣкъ въ свѣтѣ, котораго можно было бы назвать стариннымъ англійскимъ именемъ сквайра. Онъ не занимался ни охотой, ни сельскимъ хозяйствомъ. Во всю свою жизнь онъ никогда не надѣвалъ ботфортъ и вовсе не обращалъ вниманія на состояніе погоды, если она только не мѣшала его комфорту; объ урожаѣ же онъ думалъ на столько, на сколько урожай могъ имѣть вліянія на доходъ, получаемый имъ отъ его фермеровъ. Это былъ человѣкъ лѣтъ пятидесяти, высокій, прямой, костлявый, съ широкимъ блѣднымъ лицомъ и свѣтлосѣрыми глазами. Рѣдкіе черные волосы его были зачесаны кверху для прикрытія большой лысины на макушкѣ, отчего его лицо имѣло нѣкоторое сходство съ теріеромъ.
Никто не могъ похвастать знаніемъ слабой стороны Гаркорта Толбойза. Онъ походилъ на свой большой квадратный домъ, смотрѣвшій прямо на сѣверъ, и въ которомъ не было ни одного уютнаго уголка. Характеръ его поражалъ своимъ постояннымъ, однообразнымъ умственнымъ свѣтомъ, неумѣрявшимся ни малѣйшею тѣнью. Онъ смотрѣлъ на все одинакимъ строгимъ взглядомъ, который не допускалъ никакихъ смягчающихъ обстоятельствъ. Его благородный умъ не зналъ никакихъ изворотовъ, шелъ всегда прямо, не уклоняясь ни въ ту, ни въ другую сторону. У него правое дѣло было правымъ, а неправое -- неправымъ. Впродолженіе всей своей праведной, но безжалостной жизни, онъ никогда не признавалъ возможности, чтобъ какія нибудь обстоятельства смягчили бы вину или уменьшили законное право возмездія. Онъ изгналъ отъ себя единственнаго своего сына за то, что тотъ не повиновался ему, и не задумался бы ни на минуту изгнать и свою единственную дочь, еслибъ она совершила подобное же преступленіе.