-- Еслибъ онъ умеръ въ постелѣ отъ горя, какъ я иногда ожидалъ, продолжалъ Робертъ Одлей:-- я бы сожалѣлъ о немъ отъ души, какъ о старомъ школьномъ товарищѣ и лучшемъ моемъ другѣ. Но я бы тогда не горевалъ такъ, какъ теперь, когда я вполнѣ увѣренъ, что мой бѣдный другъ убитъ.
-- Убитъ!
Отецъ и дочь въ одно мгновеніе произнесли это ужасное слово. Лицо отца покрылось пепельною блѣдностью, а дочь закрыла свое лицо руками и не отнимала ихъ во все время разговора.
-- Мистеръ Одлей, вы съ ума сошли! воскликнулъ Гаркортъ Толбойзъ: -- вы съ ума сошли, или вашъ другъ поручилъ вамъ постараться растрогать меня. Я протестую противъ этого заговора и я -- я отказываюсь теперь простить человѣка, бывшаго нѣкогда моимъ сыномъ.
Говоря это, онъ былъ уже прежнимъ Гаркортомъ Толбойзомъ. Ударъ былъ сильный, но только мгновенный.
-- Я далеко не желаю понапрасну васъ тревожить, сэръ, отвѣчалъ Робертъ.-- Дай Богъ, чтобы вы были правы, а я неправъ. Но я не могу этому вѣрить. Я даже не могу надѣяться на это. Я пришелъ къ вамъ за совѣтомъ и разскажу, прямо и безъ обиняковъ, всѣ обстоятельства, возбудившія мои подозрѣнія. Если вы найдете, что эти подозрѣнія глупы и неосновательны, то я готовъ покориться вашему мудрому рѣшенію. Я покину Англію и перестану искать уликъ, необходимыхъ для доказательства справедливости моихъ опасеній. Если же вы скажете мнѣ: продолжай, то я буду продолжать свои поиски.
Ничто не могло быть пріятнѣе гордости мистера Гаркорта Толбойза, какъ это воззваніе. Онъ объявилъ, что готовъ выслушать все, что мистеру Одлею угодно будетъ сказать, и съ радостью поможетъ своимъ совѣтомъ, хотя онъ и увѣрялъ съ замѣтною афектаціею, что его совѣтъ не имѣетъ никакой цѣны.
Робертъ Одлей придвинулъ свое кресло къ мистеру Толбойзу и началъ подробный разсказъ о всемъ, что случилось съ Джорджемъ съ самаго его прибытія въ Англію до его исчезновенія, равно и о всѣхъ событіяхъ послѣ его исчезновенія, имѣвшихъ какую нибудь связь съ этимъ происшествіемъ. Гаркортъ Толбойзъ слушалъ съ напряженнымъ вниманіемъ, повременимъ только прерывая говорящаго какими нибудь торжественными вопросами. Клара Толбойзъ сидѣла неподвижно, закрывъ лицо руками.
Стрѣлки часовъ указывали на четверть двѣнадцатаго, когда Робертъ началъ свой разсказъ. Пробило двѣнадцать часовъ, когда онъ кончилъ. Въ своемъ разсказѣ онъ, конечно, скрылъ имена своего дядюшки и его жены.
-- Теперь, сэръ, сказалъ онъ: -- я ожидаю вашего рѣшенія. Вы узнали причины, побудившія меня придти къ этому ужасному заключенію. Что вы теперь скажете?