-- Какая причина заставляетъ васъ стараться узнать болѣе? спросилъ лекарь.
-- Страшная причина, сказалъ Робертъ Одлей: -- впродолженіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ меня терзаютъ подозрѣнія и сомнѣнія, отравляющія мою жизнь. Они усиливаются съ каждымъ днемъ и ихъ нельзя уничтожить площадными софизмами, которыми люди любятъ себя обманывать, чтобы не вѣрить тому, чему они не хотятъ и бояться вѣрить. Я не думаю, чтобы женщина, носящая имя моего дяди, достойна быть его женою. Конечно, я могу ошибаться и дай-то Богъ, чтобы я ошибался. Но въ этомъ случаѣ никогда такія страшныя улики не обвиняли невиннаго человѣка. Я хочу или уничтожить мои сомнѣнія, или добиться ясныхъ доказательствъ въ дѣйствительности моихъ подозрѣніи. А это сдѣлать я могу, только подробно и обстоятельно прослѣдивъ жизнь жены моего дяди за послѣдніе шесть лѣтъ. Сегодня 24 февраля 1859 года. Я хочу знать все, что было съ нею отъ февраля 1853 года до сей минуты.
-- И васъ побуждаютъ къ этому благородныя причины?
-- Да, я хочу очистить ее отъ ужаснаго подозрѣнія.
-- Которое существуетъ только въ вашемъ умѣ?
-- И въ умѣ еще одного человѣка.
-- Могу я спросить имя этого человѣка?
-- Нѣтъ, мистеръ Досонъ, рѣшительно сказалъ Робертъ.-- Я не могу открыть вамъ ничего болѣе. Я въ большей части вещей -- самый нерѣшительный человѣкъ, но тутъ я обязанъ дѣйствовать рѣшительно. Повторяю еще разъ, я долженъ узнать исторію жизни Люси Грээмъ. Если вы откажетесь мнѣ помочь въ этомъ, на сколько вы можете, то я найду другихъ помощниковъ. Я буду принужденъ наконецъ рѣшиться на горькую для меня необходимость, спросить у моего дяди то, что вы не хотите мнѣ сказать.
-- Я не могу выразить, какъ вы меня удивили и испугали, мистеръ Одлей, сказалъ Досонъ, послѣ нѣкотораго молчанія.-- Но я такъ мало могу вамъ сообщить о прежней жизни леди Одлей, что скрывать это было бы глупымъ упрямствомъ. Я всегда считалъ жену вашего дяди одною изъ самыхъ прелестныхъ женщинъ, и никакъ не могу разстаться съ этимъ убѣжденіемъ. Вы хотите прослѣдить ея жизнь за шесть послѣднихъ лѣтъ?
-- Да.