Робертъ проснулся съ какимъ-то радостнымъ чувствомъ; ему казалось, что у него гора свалилась съ плечъ: такъ ему стало легко.
Вскорѣ онъ опять уснулъ и уже окончательно проснулся только тогда, когда солнечный свѣтъ озарилъ оконныя шторы и онъ услышалъ голосъ служанки, кричавшей ему за дверью, что половина девятаго. Черезъ часъ онъ уже выходилъ изъ гостинницы и медленными шагами направился по одинокой площадкѣ, простиравшейся по берегу моря и обстроенной съ другой стороны маленькими домиками.
Рядъ этихъ неказистыхъ четыреугольныхъ домиковъ продолжался до маленькой гавани, гдѣ стояли на якорѣ три купеческія судна и нѣсколько лодокъ съ углемъ. За гаванью виднѣлась сѣрая, угрюмая казарма, отдѣленная отъ Вильдернси узенькимъ заливомъ, черезъ который былъ переброшенъ подъемный мостикъ. Красный мундиръ часоваго, расхаживавшаго взадъ и впередъ передъ казармами, ярко рисовался на сѣромъ фонѣ зданій и моря.
Но одной сторонѣ гавани тянулся далеко въ море длинный каменный молъ. На этомъ-то молѣ Джорджъ Толбойзъ, въ одинъ свѣтлый лѣтній день, подъ звуки музыки, увидѣлъ впервые ту, которая сдѣлалась его женою. Здѣсь-то молодой человѣкъ поддался вліянію очаровательной красоты, имѣвшему столь пагубныя послѣдствія.
Робертъ со злобою смотрѣлъ на уродливое городишко, на скверную гавань.
"Вотъ подобныя-то мѣста губятъ человѣка", думалъ Робертъ. Пріѣзжаешь сюда, здоровый, счастливый, не имѣя никакого понятія о томъ, что такое женщина, представляя ее себѣ какой-то вертящейся куклой, или прелестной вѣшалкой новомодныхъ платьевъ. Пріѣзжаешь въ подобное мѣсто и весь міръ внезапно съеживается, сжимается въ какія нибудь полдюжины десятинъ. Прелестныя созданія, которыхъ вы видали до сихъ поръ издали, ходятъ у васъ подъ самымъ носомъ, и не успѣете вы еще придти въ себя отъ удивленія, какъ уже чары начали дѣйствовать, и вы въ магическомъ кругѣ, изъ котораго бѣжать нѣтъ никакой возможности."
Размышляя такимъ образомъ, Робертъ Одлей дошелъ до дома мистриссъ Баркомъ. Угрюмая пожилая служанка отворила ему дверь и провела въ гостиную, гдѣ передъ каминомъ сидѣла мистриссъ Баркомъ, пріятная старушка лѣтъ около шестидесяти. Старый, посѣдѣвшій теріеръ лежалъ у нея на колѣняхъ. Хотя мебель въ комнатѣ была старинная, но все обнаруживало, что хозяйка любитъ комфортъ и аккуратность -- ясное доказательство безбѣднаго существованія.
"Я желалъ бы здѣсь жить", подумалъ Робертъ: "я бы смотрѣлъ, какъ сѣрыя волны дробятся о сѣрый песокъ, и отдыхалъ бы, перебирая четки и раскаяваясь въ прошедшихъ грѣхахъ."
По приглашенію хозяйки, онъ сѣлъ на кресло противъ нея и положилъ свою шляпу на полъ.
-- Вы желаете, я полагаю, сэръ, занять одинъ -- одинъ изъ коттеджей, сказала мистриссъ Баркомъ. Умъ ея не выходилъ изъ узкой колеи: она впродолженіе послѣднихъ двадцати лѣтъ ничего не дѣлала, какъ только занималась отдачею въ наемъ своихъ домовъ.