-- Я полагаю, что онъ получалъ, отвѣчала мистриссъ Баркомъ:-- но я мало его видывала послѣ августа мѣсяца. Я принуждена была описать его имущество въ ноябрѣ и только этимъ способомъ отъ него избавилась. Мы разстались однако лучшими друзьями; онъ уѣхалъ въ Лондонъ съ своимъ маленькимъ внукомъ. Болѣе мистриссъ Баркомъ не могла ничего сообщить, да и Роберту нечего было ее болѣе разспрашивать. Онъ только попросилъ позволенія взять съ собою письма капитана Молдана и его дочери, на что мистриссъ Баркомъ охотно согласилась.
Поблагодаривъ ее, Робертъ отправился прямо въ гостиницу. Поѣздъ желѣзной дороги въ Лондонъ отходилъ въ часъ и молодой человѣкъ, отдавъ свой чемоданъ, сталъ ходить взадъ и впередъ по площадкѣ передъ станціею, дожидаясь поѣзда.
"Я прослѣдилъ съ начала до конца исторію Люси Грээмъ и Елены Толбойзъ", думалъ онъ: "теперь мнѣ предстоитъ узнать исторію женщины, похороненной на уентнорскомъ кладбищѣ."
XXIX.
Въ могилѣ.
Возвратившись изъ Вильдернси, Робертъ Одлей нашелъ у себя въ комнатѣ письмо отъ Алисы.
"Папа гораздо лучше" писала молодая дѣвушка: "и онъ желаетъ тебя видѣть. Миледи, по какой-то непонятной мнѣ причинѣ, также очень желаетъ, чтобы ты пріѣхалъ и не даетъ мнѣ покою съ своими разспросами о каждомъ твоемъ шагѣ. Пріѣзжай поскорѣе, чтобы ихъ успокоить. Тебя любящая
"А. О."
"Миледи интересуется каждымъ моимъ шагомъ", размышлялъ Робертъ, покуривая трубку. "Она безпокоится и разспрашиваетъ свою падчерицу тѣмъ очаровательнымъ дѣтскимъ тономъ, который придаетъ ея лицу выраженіе полнѣйшей невинности. Бѣдняжка, несчастное созданіе, какъ неровенъ бой между нами. Зачѣмъ же не скроется она, пока еще время? Кажется, я предупредилъ ее и, видитъ Богъ, дѣйствовалъ открыто. Зачѣмъ же она не бѣжитъ?"
Онъ снова и снова задавалъ себѣ этотъ вопросъ, а между тѣмъ нѣсколько разъ успѣлъ набить и выкурить свою завѣтную пѣнковую трубочку, такъ что наконецъ вся комната была полна дыму, изъ-за облаковъ котораго онъ выглядывалъ, словно какой нибудь чародѣй.