"Зачѣмъ она не скроется? Я бы не нанесъ тогда позора дому, самому дорогому для меня на свѣтѣ. Я бы тогда только исполнилъ свои долгъ къ погибшему другу и къ честному, благородному человѣку, который связалъ себя словомъ съ недостойной женщиной. Видитъ Богъ, я не рожденъ быть палачомъ или карателемъ порока. Я хочу только исполнить свой долгъ. Я еще разъ предупрежу ее, прямо и ясно и тогда"...
И онъ невольно углубился мыслью въ мрачную даль, въ которой не мерцало ни одного луча спасительнаго свѣта. Куда ни обращалъ онъ своего взора, вездѣ былъ только мракъ, безнадежный мракъ. Его постоянно преслѣдовало искаженное страданіями лицо дяди, и мысль о всѣхъ ужасахъ, которыхъ онъ будетъ виновникомъ, не давала ему покоя. Но посреди этого мрака предъ нимъ возставалъ образъ Клары Толбойзъ, повелѣвавшей ему мановеніемъ руки продолжать поиски.
"Отправиться мнѣ теперь въ Соутгэмптонъ и постараться вывѣдать исторію женщины, умершей въ Уентнорѣ?" думалъ Робертъ: "вести мнѣ подземную работу и подкупать мелкихъ соучастниковъ этого гнуснаго заговора, пока я не доберусь до главнаго преступника? Нѣтъ, прежде лучше испробовать другія средства добиться истины. Не пойти ли мнѣ къ тому жалкому старику и обличить его въ участіи въ постыдномъ обманѣ, жертвою котораго сдѣлался мой бѣдный другъ? Нѣтъ, я не стану снова терзать этого несчастнаго старика. Я пойду прямо къ главной заговорщицѣ и сорву съ нея чарующее покрывало, подъ которымъ она скрываетъ свои преступленія. Я исторгну у нея страшную тайну исчезновенія моего друга и навѣки изгоню ее изъ дому, который она запятнала своимъ присутствіемъ."
На слѣдующее утро онъ отправился въ Эссексъ и часовъ въ 11 былъ уже въ Одлеѣ.
Несмотря на ранній часъ, миледи не было дома. Она отправилась съ Алисой въ Чельмсфордъ за покупками. Ей нужно было еще заѣхать кое къ кому въ окрестностяхъ города и потому невѣроятно было, чтобы она возвратилась прежде обѣда. Сэръ Майкль уже значительно оправился и намѣревался вечеромъ сойти внизъ. Теперь же мистеру Одлей предложили пройти прямо въ комнату дяди.
Но Роберту какъ-то больно было встрѣтиться съ дядей. Что могъ онъ ему сказать? Какъ приготовить къ той катастрофѣ, которая должна была скоро приключиться? какъ смягчить ударъ, грозившій причинить столько страданій этой благородной, возвышенной душѣ.
"Еслибы я даже могъ простить ей зло, причиненное моему другу", думалъ Робертъ: "я бы и тогда ненавидѣлъ ее за горе, которое она должна причинить своимъ преступленіемъ человѣку, питающему къ ней такое слѣпое довѣріе".
Онъ отвѣтилъ лакею, что пойдетъ погулять въ деревнѣ и воротится къ обѣду. Медленными шагами направился онъ черезъ поля къ деревнѣ. Тяжелая дума, отравлявшая его жизнь, была запечатлѣна на его лицѣ, отражалась во всѣхъ его движеніяхъ.
-- Я пойду на кладбище, блуждать между надгробными камилми. Теперь ничто не можетъ навести меня на болѣе мрачныя мысли, чѣмъ тѣ, которыя гнѣздятся въ моей головѣ.
Онъ теперь шелъ по тому самому полю, черезъ которое онъ спѣшилъ на станцію желѣзной дороги въ тотъ день, когда пропалъ Джорджъ. Онъ узналъ даже тропинку и живо вспомнилъ неясное, мрачное предчувствіе, возникнувшее въ его умѣ, какъ только онъ потерялъ изъ виду своего друга.