-- Да вы же знаете, миледи, отвѣчала неохотно Феба:-- Лука очень расточителенъ; я ему все пою, что надо быть экономнѣе, но это ничего не помогаетъ.-- Онъ пьяница, и когда запьетъ съ своими грубыми земляками, то, конечно, счеты сводитъ кое-какъ. Еслибъ не я, мы уже бы давно разорились и теперь наконецъ мы пришли таки къ этому. Помните, миледи, вы мнѣ дали денегъ уплатить но счету пивовара?
-- Какъ же, я помню очень хорошо, отвѣчала леди Одлей съ горькою усмѣшкою: -- мнѣ тѣ деньги нужны были для уплаты моихъ собственныхъ счетовъ.
-- Я это знаю, миледи, и съ моей стороны очень было нехорошо спросить у васъ эти деньги послѣ всего, что вы уже намъ передали. Но это еще не самое худшее; когда Лука послалъ меня къ вамъ просить вашей милости, онъ мнѣ не говорилъ, что за домъ не заплачено еще за рождественскую треть. Теперь же у насъ въ домѣ сидитъ полицейскій и завтра продадутъ все наше имущество, если...
-- Если я не заплачу должное! воскликнула леди Одлей.-- Я бы могла это догадаться и прежде.
-- Право, миледи, я не стала бы у васъ просить, продолжала со слезами Феба: -- но онъ заставилъ меня пойти.
-- Да, отвѣчала она съ горькой улыбкой: -- онъ заставилъ тебя пойти и онъ заставитъ тебя приходить, когда только ему вздумается и когда ему нужны будутъ деньги для его развратной, гадкой жизни. Вы у меня на пенсіонѣ, пока я жива или пока у меня есть деньги. Когда же у меня будетъ пустой кошелекъ, то вы съ мужемъ меня продадите тому, кто дороже дастъ. Ты знаешь, Феба Марксъ, что моя шкатулка съ драгоцѣнностями на половину опустѣла и все пошло на удовлетвореніе вашихъ требованій? Ты знаешь, что деньги, отпускаемыя мнѣ на булавки, которыя я считала, выходя замужъ, за огромное состояніе -- эти деньги забраны мною впередъ за полгода, и все изъ за васъ? Чѣмъ могу я утолить вашу жажду? Продать мнѣ мое бюро à la Marie Antoinette, или мой китайскій сервизъ, или бронзовые часы, или гобелены? Что вамъ дамъ въ слѣдующій разъ?
-- Миледи, миледи, стонала Феба:-- не будьте такъ жестоки ко мнѣ. Вы знаете, еслибъ отъ меня зависѣло, я бы никогда съ вами такъ не поступала.
-- Я ничего не знаю, воскликнула леди Одлей.-- Я знаю одно, что я -- несчастнѣйшая женщина. Молчи, и дай мнѣ подумать, если я только могу, прибавила она, закрывъ лицо руками.-- Робертъ Одлей сидитъ съ твоимъ мужемъ, начала она медленно, какъ бы говоря съ собою, а не съ Фебою.-- Эти два человѣка теперь вмѣстѣ и тамъ еще полицейскій. Вѣрно, мужъ твой пьянъ и дошелъ до звѣрства. Если я откажусь заплатить деньги, онъ станетъ еще болѣе бѣситься. Тутъ нечего и говорить: деньги заплатить надо.
-- Но если вы заплатите миледи, сказала Феба съ живостью:-- то я надѣюсь, вы внушите Лукѣ, что это вы даете въ послѣдній разъ, если онъ останется въ Моунт-Станнингѣ.
-- Это зачѣмъ? спросила леди Одлей, смотря съ удивленіемъ на Фебу.