-- Да, да, отвѣчала леди Одлей съ нетерпѣніемъ.-- Я знаю. Что мнѣ за дѣло до его грубости? Пусть себѣ говоритъ, что хочетъ.
Феба Марксъ пошла въ столовую, оставивъ леди Одлей въ буфетѣ.
Лука сидѣлъ противъ камина, протянувъ свои неуклюжія ноги на рѣшотку; въ одной рукѣ онъ держалъ стаканъ съ джиномъ, въ другой -- кочергу. Онъ только что воткнулъ кочергу въ кучу черныхъ углей и хотѣлъ размѣшать ихъ, когда его жена показалась на порогѣ комнаты.
Онъ выдернулъ кочергу изъ-за рѣшотки и съ полупьянымъ, полуугрожающимъ видомъ размахнулся на жену.
-- Наконецъ-то, сударыня, вы соблаговолили вернуться домой, сказалъ онъ:-- я уже думалъ, что вы никогда болѣе не вернетесь.
Онъ говорилъ невнятнымъ голосомъ и былъ совершенно пьянъ. Глаза его были подернуты туманомъ, руки дрожали. Дикое животное и въ трезвомъ видѣ, онъ вдесятеро былъ страшнѣе въ пьяномъ, когда уже ничего его не удерживало.
-- Я -- я пробыла долѣе, чѣмъ предполагала, Лука, отвѣчала Феба нѣжнымъ голосомъ:-- но я видѣла миледи и она была очень добра -- она устроитъ для насъ это дѣло.
-- Она была очень добра; неужели? проговорилъ мистеръ Марксъ съ дикимъ смѣхомъ.-- Ты ее не благодари. Я знаю, что это за доброта. Совсѣмъ бы она была другая съ нами, еслибъ не была обязана быть доброю.
Полицейскій, впавшій въ безчувственное состояніе отъ третьей доли водки, выпитой мистеромъ Марксомъ, смотрѣлъ теперь съ безмолвнымъ удивленіемъ на хозяина и на хозяйку. Онъ сидѣлъ у стола или скорѣе держался за него локтями, чтобы не свалиться на полъ и дѣлалъ тщетныя усилія закурить свою трубку у сальной свѣчи, стоявшей близь него.
-- Миледи обѣщала покончить это дѣло, повторила Феба, не обращая вниманія на замѣчанія Луки: -- и она для этого сама пришла сюда.