Еслибъ она могла пойдти въ обнаженныя аллеи, или на большую дорогу, или на гору, гдѣ еще такъ недавно разсталась съ Фебою -- она сдѣлала бы это съ радостью. Она скорѣе перенесла бы всевозможныя муки, чѣмъ это сомнѣніе, это жестокое, ужасное сомнѣніе. Она старалась говорить съ неимовѣрнымъ усиліемъ произносила отъ времени до времени пустую,-- ничего незначущую фразу. Во всякое другое время Алиса замѣтила бы смущеніе своей мачихи; но теперь она была совершенно занята своими мыслями, и предпочитала молчать. Монотонная прогулка по дорогѣ совершенно подходила къ настроенію ея духа. Она даже, я полагаю, съ удовольствіемъ думала, что простудится отъ холоднаго вѣтра и въ этомъ виноватъ будетъ ея двоюродный братецъ.
"Какъ бы хорошо было, еслибъ у меня сдѣлалось воспаленіе въ легкихъ" думала она: "тогда, можетъ быть, Робертъ сталъ бы обо мнѣ заботиться; онъ не оскорблялъ бы меня тогда, не смѣялся бы надо мною".
Она уже представляла себя умирающей отъ чахотки. Вотъ она сидитъ въ покойномъ креслѣ, обложенная вся подушками, и смотритъ въ окошко; подлѣ нея, на столѣ, полномъ стклянокъ съ лекарствомъ, лежитъ библія; передъ нею стоитъ Робертъ и смотритъ на нее съ сожалѣніемъ и угрызеніемъ совѣсти. Она прощается съ нимъ и благословляетъ его. Занятая этими сентиментальными мечтами, Алиса не обращала вниманія на свою мачиху.
-- Боже, милостивый! вдругъ воскликнула она, смотря на часы.-- Шесть часовъ, а я еще не одѣта. Мнѣ надо идти домой. Вы пойдете?
-- Да, немного погодя, отвѣчала миледи:-- вы видите, я одѣта.
Алиса убѣжала въ домъ, а жена сэра Майкля продолжала ходить по дорогѣ, все поджидая вѣстей, которыя, казалось, никогда не придутъ.
Уже почти стемнѣло и вечерній туманъ застилалъ всю окрестность, такъ что Одлей-Кортъ словно возвышался на берегу моря. Сквозь мрачныя, темныя ворота виднѣлась только полоса синяго зимняго неба, на которомъ уединенно блестѣла одинокая звѣздочка. Никого не было видно на дворѣ; все было тихо; только одна миледи, незнавшая покоя, ходила взадъ и впередъ по прямымъ дорожкамъ, прислушиваясь, не идетъ ли роковой вѣстникъ. Наконецъ, она услышала шаги въ аллеѣ, по ту сторону воротъ. Но были ли это шаги человѣка, котораго она ждала съ такимъ замираніемъ сердца? Ея напряженный слухъ тотчасъ различилъ, что это были мужскіе шаги -- и шаги не поселянина въ тяжелыхъ сапогахъ, а порядочнаго человѣка. Каждый шагъ этого незнакомца обдавалъ холодомъ сердце миледи. Она не могла болѣе ждать, она не могла болѣе владѣть собою и бросилась къ воротамъ. Она остановилась подъ мрачною ихъ тѣнью; незнакомецъ былъ теперь совсѣмъ близко отъ нея. Она посмотрѣла на него -- она узнала его. Въ глазахъ у ней помутилось, сердце замерло. Она не вскрикнула отъ удивленія и ужаса, но отшатнулась назадъ и, прислонившись къ стѣнѣ, безсознательно смотрѣла на стоявшаго передъ нею человѣка.
Онъ подошелъ къ ней поближе; у ней подкосились колѣнки, и она опустилась на землю; она не упала въ обморокъ, но опустилась на землю, словно желая провалиться сквозь нее.
-- Миледи! воскликнулъ подошедшій.
Это былъ Робертъ Одлей -- тотъ самый Робертъ Одлей, котораго миледи заперла въ его комнатѣ, въ гостиницѣ Замка, семнадцать часовъ тому назадъ.