Дождь пересталъ и холодные лучи весенняго солнца блестѣли на окошкахъ. Леди Одлей одѣлась поспѣшно, но тщательно. Не то, чтобы она, въ минуты отчаянія, не забывала о своей красотѣ -- нѣтъ; но она теперь смотрѣла на свою красоту, какъ на орудіе, и чувствовала, что ей необходимо быть хорошо вооруженной. Она надѣла роскошное шелковое платье, серебристо-синяго цвѣта, причесала свои волосы, которые золотистымъ дождемъ ниспадали на плеча, накинула бѣлый кашемировый бурнусъ, и сошла внизъ.
Она отворила дверь въ библіотеку. Сэръ Майкль спалъ въ своемъ креслѣ. Миледи затворила тихонько двери и наткнулась на Алису, сходившую по лѣстницѣ изъ своей комнаты. Дверь на лужокъ была открыта; солнце блестѣло на мокрой травѣ, а дорожки были почти сухи, такъ-какъ дождь пересталъ уже часа два.
-- Не пойдете ли вы со мной погулять? спросила леди Одлей, когда Алиса подошла къ ней.
Вооруженный нейтралитетъ между обѣими женщинами допускалъ подобныя случайныя любезности.
-- Если позволите, миледи, отвѣчала Алиса разсѣянно: -- я прозѣвала цѣлое утро надъ глупымъ романомъ, и буду очень рада подышать чистымъ воздухомъ.
Едва ли миссъ Одлей могла знать, глупъ ли былъ романъ, который она читала, или нѣтъ, потому что она перевертывала страницу за страницею, не зная, что она прочла, и кидала книгу разъ двадцать, чтобъ посмотрѣть въ окно, не идетъ ли тотъ, кого она ждала съ такой увѣренностью.
Леди Одлей вышла изъ дверей на дорогу, по которой подъѣзжали къ дому экипажи. Она была все еще блѣдна; но ея блестящее платье и великолѣпныя золотистыя кудри отвлекали вниманіе наблюдателя и заставляли забывать блѣдность ея лица. Зачѣмъ гуляла она въ этотъ холодный мартовскій день по скучной дорогѣ? Зачѣмъ взяла она съ собой свою падчерицу, которую она ненавидѣла? Она сдѣлала это потому, что не могла сидѣть на мѣстѣ и ждать страшныхъ вѣстей, которыя должны были, наконецъ, достигнуть Одлей-Корта. Сначала она желала, чтобъ эти вѣсти не приходили, чтобы молнія, поразила роковаго вѣстника или земля поглотила его. Она желала, чтобы земля остановилась, чтобы время прекратило свое теченіе, чтобы насталъ страшный судъ, и она прямо предстала бы неземному судьѣ, избѣгнувъ стыда и позора на землѣ. Всѣ эти дикія мысли приснились ей во снѣ, наряду съ тысячами другими. Ей снилось, что черезъ дорогу изъ Моунт-Станннига въ Одлей протекалъ ручей и этотъ ручей превратился мало по малу въ рѣку, потомъ -- въ открытый океанъ, воды котораго покрыли всѣ окрестности. Ей снилось, что она видитъ роковаго вѣстника -- то одного, то другаго, и все что нибудь мѣшаетъ ему достигнуть Корта: то что нибудь страшное, то что нибудь смѣшное, но всегда необыкновенное, неестественное. Теперь въ ней произошла совершенная перемѣна. Она болѣе не жаждала отдалить роковую вѣсть. Она желала, чтобы скорѣе страшная агонія прошла, и она бы могла отдохнуть послѣ этихъ нестерпимыхъ мукъ. Ей казалось, что этотъ ужасный день никогда не кончится, словно въ самомъ дѣлѣ ея прежнее безумное желаніе исполнилось, и время остановилось въ своемъ теченіи.
-- Какой длинный день сегодня, воскликнула Алиса, какъ бы угадывая мысли миледи.-- Холодъ и дождь -- больше ничего. А теперь, вотъ -- отличная погода, когда уже поздно и никто не пріѣдетъ.
Леди Одлей ничего не отвѣчала. Она смотрѣла на глупые часы и ждала вѣстей, которыя все не приходили.
"Боятся сказать" думала она: "боятся испугать сэра Майкля. Кто ему, однако, принесетъ эту вѣсть? Вѣроятно, пасторъ или докторъ; конечно, какое нибудь значительное лицо".