Робертъ былъ очень доволенъ этимъ извѣстіемъ; по крайней мѣрѣ оно отсрочивало объясненіе; гораздо лучше было ничего не говорить баронету о преступленіяхъ его жены, прежде чѣмъ онъ возвратится въ Англію, оправившись отъ удара и набравшись силъ.
Мистеръ Одлей отправился въ Темпль. Квартира его, казавшаяся ему угрюмой со дня исчезновенія Джорджа, на этотъ разъ показалась ему еще грустнѣе. То, что было прежде чернымъ предчувствіемъ, теперь уже было ужасною дѣйствительностью. Теперь не было мѣста для самого слабаго луча надежды. Самыя страшныя его подозрѣнія, увы, оказались слишкомъ основательны.
Джорджъ Толбойзъ измѣннически убитъ его женой, которую онъ такъ любилъ и такъ оплакивалъ!
На своей квартирѣ онъ нашелъ три письма. Одно было отъ сэра Майкля, другое -- отъ Алисы. Третье было написано рукою, слишкомъ хорошо знакомою молодому адвокату, хотя онъ видѣлъ ее только разъ въ жизни. Лицо его загорѣлось румянцемъ при видѣ почерка этого письма и онъ схватилъ письмо, какъ-то бережно и нѣжно, какъ будто это было живое существо, способное чувствовать его прикосновеніе. Онъ долго вертѣлъ его въ рукахъ, разсматривая и гербъ на конвертѣ, и почтовую марку, и цвѣтъ бумаги. Наконецъ съ радостной улыбкой спряталъ его за пазуху.
"Какой я сталъ дуракъ", думалъ онъ: "я ли не смѣялся всю свою жизнь надъ слабостями людей, а теперь стала, глупѣе глупѣйшаго изъ нихъ. Дивное созданіе! Зачѣмъ встрѣтился я съ нимъ? Зачѣмъ неумолимая Немезида направила мои шаги въ тотъ домикъ въ Дорсетширѣ?"
Онъ распечаталъ первыя два письма, приберегая послѣднее на закуску, въ видѣ чуднаго десерта послѣ болѣе плотныхъ блюдъ.
Алиса писала, что сэръ Майкль переносилъ свое горе съ такимъ удивительнымъ терпѣніемъ, что это спокойствіе наконецъ начинало ее безпокоить гораздо болѣе, чѣмъ еслибы онъ предался самымъ страшнымъ припадкамъ отчаянія. Боясь за отца, она заѣхала тайкомъ къ доктору, обыкновенно пріѣзжавшему въ ихъ домъ въ серьёзныхъ случаяхъ, и просила его, будто случайно, заѣхать навѣстить сэра Майкля. Онъ такъ и сдѣлалъ и, посидѣвъ съ полчаса у сэра Майкля, объявилъ, что эта тихая грусть не грозила никакой опасностью, но что все же слѣдовало постараться расшевелить старика и возбудить его, хоть противъ воли, къ дѣятельности.
Алиса тотчасъ принялась за дѣло, чтобы привести въ исполненіе этотъ совѣтъ и, завладѣвъ попрежнему отцомъ, на правахъ балованнаго ребёнка напомнила ему старинное обѣщаніе повезти ее въ Германію. Съ большимъ трудомъ она уговорила его исполнить свое обѣщаніе и, добившись этого, уладила, что они выѣдутъ изъ Англіи какъ можно скорѣе. Въ заключеніе, она увѣряла Роберта, что не допуститъ отца возвратиться въ Одлей-Кортъ прежде, чѣмъ онъ совершенно забудетъ связанное съ нимъ горе.
Письмо баронета было очень кратко: въ немъ было сложено съ полдюжины открытыхъ векселей на лондонскихъ банкировъ сэра Майкля.
"Тебѣ нужны будутъ деньги, милый Робертъ, писалъ онъ:-- для распоряженій, которыя ты сочтешь нужными сдѣлать для упроченія будущаго спокойствія и комфорта особы, которую я оставилъ на твое попеченіе. Я считаю почти лишнимъ говорить, что ты не можешь быть слишкомъ щедръ. Но, можетъ быть, мнѣ лучше теперь же сказать тебѣ, что мое искреннее желаніе, чтобы мнѣ никогда болѣе не пришлось услышать ея имени. Мнѣ не нужно знать, какъ ты ее устроишь. Я убѣжденъ, что ты будешь милостивъ и поступишь по совѣсти. Я не желаю ничего болѣе знать. Когда тебѣ понадобятся деньги, ты обратишься ко мнѣ, но нѣтъ нужды говорить, для кого и на что нужны эти деньги".